Книга Дикарка для Альфы, страница 150 – Рая Вельс

— И что он имел в виду? — спросил Аркадий.

Корнеев потянулся к сигаретам, достал одну и, прикурив, сделал глубокую затяжку.

— Андрей тоже сначала не понял. Тогда Виктор напомнил ему Чечню.

Аркадий чуть подался вперёд.

— Того раненого?

Корнеев удивлённо посмотрел на него.

— Значит, и об этом знаете.

— Продолжайте.

— Я тогда впервые услышал эту историю целиком. Про мужчину, которого привезли едва живым, а через несколько часов он уже был на ногах. Андрей сам его лечил, Виктор находился рядом. Я в тот день был в другом месте и ничего этого не видел.

Корнеев стряхнул пепел и ненадолго замолчал.

— Виктор напомнил Андрею, что тот уже однажды столкнулся с тем, чему невозможно было найти обычное объяснение. Спросил, не допускает ли он, что и на этот раз всё могло оказаться совсем не тем, чем выглядело. Андрей сначала отмахивался, но Виктор продолжал и в конце концов прямо заговорил об оборотнях. Сказал, что если человек способен превращаться в зверя, то и следы, оставленные на месте преступления, уже не кажутся такими необъяснимыми.

Аркадий молча слушал, чувствуя, как разрозненные куски наконец начинают складываться в единую картину.

Андреевский действительно знал о существовании оборотней — в этом сомнений уже не оставалось. Но одно дело однажды столкнуться с существом, чьё тело восстанавливалось с невозможной для человека скоростью, и совсем другое — спустя годы связать этот случай с гибелью собственной семьи. До сих пор Аркадий не понимал, в какой момент между этими двумя событиями возникла связь.

Теперь понимал.

Эту мысль Андреевскому подсказал Самойлов.

— И Андрей поверил ему?

— Не сразу. Сначала спорил, потом начал задавать вопросы, а Виктор отвечал. Не знаю, откуда он столько знал и сколько додумывал на ходу, но чем дольше они разговаривали, тем меньше Андрей отмахивался от этой версии. К концу вечера он уже сам рассуждал о том, могли ли Марину и Юльку убить не обычные звери.

Корнеев затушил сигарету и устало потёр лицо.

— Тогда я решил, что это просто горе, водка и отчаянная попытка найти объяснение тому, что произошло. Утром они уехали, а я со временем забыл об этом разговоре.

Корнеев ненадолго замолчал, затем затушил сигарету и продолжил:

— Через некоторое время Виктор приехал ко мне снова. На этот раз один.

— Когда?

— Точно не помню. Может, через месяц после той поездки, может, через два.

— Зачем?

— Сказал, что оказался неподалёку и решил заглянуть. Только я сразу понял, что никакого «неподалёку» не было. Он приехал уже пьяный и привёз с собой ещё бутылку.

Корнеев отвернулся к окну.

— Мы раньше всякое друг другу говорили. После войны особенно. Иногда человеку нужно просто напиться рядом с тем, кто видел то же самое, что и он. Поэтому я тогда не придал значения его словам.

Аркадий не торопил.

— Он говорил о Марине, — продолжил Корнеев. — Вспоминал их жизнь до Чечни и всё возвращался к тому, что произошло после его возвращения. Чем больше пил, тем чаще говорил об Андрее, хотя до этого почти не упоминал его.

— Он был зол?

— Не так. — Мужчина нахмурился. — Вот это меня тогда и зацепило. Если бы Виктор орал, проклинал Андрея, разбил бутылку об стену — я бы, наверное, давно забыл. Но он говорил спокойно. Пьяный в стельку, а говорил спокойно.

Аркадий почувствовал, как пальцы сами собой сжались на подлокотнике кресла.