Книга На границе империй. Том 10. Часть 13, страница 86 – INDIGO

Старался идти уверенно, не привлекая внимания, с видом разумного, который имеет право здесь находиться. Лейтенантские погоны на моей форме здесь были вполне уместны — многие младшие офицеры заглядывали в престижные заведения, пусть и не могли позволить себе там особо разгуляться. Потратить месячное жалованье за один вечер — не сказать, что было обычным делом для лейтенантов, но некоторые из них стремились произвести впечатление, что у них столько кредитов, что они готовы в любой момент купить это заведение вместе со всем персоналом.

Охрана у входов в некоторые клубы, оценивающе смотрела на проходящих, похоже сканируя кредитные рейтинги через скрытые датчики. Ко мне они не проявляли интереса, как и зазывалы, вертевшиеся рядом с ними.

«Серебряная струна» оказалась на самом краю этого развлекательного уровня, далеко от центра удовольствий и роскоши.

На входе были массивные двери с имитацией древесины. Эта древесина была отполирована до такого блеска, что я разглядел своё отражение в ней. Усталое лицо с тёмными кругами под глазами, короткая военная стрижка, лейтенантская форма, слегка помятая после долгого дня.

Над входом парила голографическая вывеска с портретом мадам Бенси — её трёхмерное изображение медленно вращалось в воздухе, лицо было прекрасным и печальным одновременно, глаза смотрели куда-то вдаль, губы были полуоткрыты, словно она вот-вот запоёт. От изображения исходило мягкое серебристое свечение, напоминающее лунный свет.

Толкнул дверь — она оказалось на удивление лёгкой, несмотря на внушительный вид и массу — и вошёл внутрь.

Зал оказался ещё более просторным и элегантным, чем я ожидал, намного больше, чем казалось снаружи — очевидно, использовались структурные модификации пространства. Потолок терялся в приятном полумраке на высоте метров двенадцати, откуда спускались массивные хрустальные люстры.

Центральная сцена, приподнятая примерно на метр над уровнем пола, была сейчас пуста, но подсвечена мягкими прожекторами тёплого янтарного цвета. На ней стояло единственное — рояль, накрытый тяжёлым шёлковым покрывалом глубокого бордового оттенка. Инструмент ждал своего момента. Вокруг сцены расходились концентрическими кругами столики, покрытые белоснежными скатертями, на которых мерцали имитации свечей в элегантных подсвечниках из прозрачного хрусталя.

Посетителей было немного в этот час — может быть, человек двадцать-тридцать, разбросанных по залу. Большинство — офицеры высшего ранга, их мундиры были украшены множеством наград, которые сверкали в приглушённом свете, и несколько богатых гражданских в дорогих костюмах, которые стоили больше, чем годовое жалованье лейтенанта. За одним из столиков сидела пара. Знакомый мне седовласый вице-адмирал с молодой спутницей, которая могла быть его дочерью, но, скорее всего, не была ею. Они тихо разговаривали, склонившись друг к другу. За другим — группа бизнесменов в строгих костюмах обсуждала что-то важное, их голоса были приглушены до неразборчивого гула, руки жестикулировали над голографическими проекциями контрактов, парящими над столом.

За длинной стойкой бара из чёрного полированного камня, я увидел Велара. Он стоял спиной ко мне, слегка наклонившись вперёд, проверяя что-то на голографическом планшете, данные с планшета парили перед ним в воздухе на уровне глаз, отбрасывая на его лицо синеватое сияние. Пальцы скользили по голографической клавиатуре, вводя данные.