Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 29 – INDIGO

В её взгляде был вызов, насмешка и нечто третье — превосходство. Она смотрела на меня так, словно я был непослушным ребёнком, устроившим истерику на публике, и она великодушно позволяет мне выпустить пар, прежде чем взять ситуацию под контроль.

Как же я её терпеть не могу, — мысленно сказал я самому себе, поворачиваясь обратно к строю, — Вечно смотрит с этим выражением снисходительного превосходства. Словно я недоумок, только волей случая получивший адмиральские погоны. И самое неприятное, что у неё получается смотреть на меня именно так, даже когда я стою в адмиральской форме на борту собственного флагмана и гоняю подчинённых.

Видимо, она всё поняла по моему взгляду. Мимолётному, почти незаметному движению глаз, которым я окинул её с головы до ног, в голове прикидывая, сколько отжиманий осилит это уже немолодое тело под безупречно сидящей на ней форме. Прикрытой сверху непонятного цвета накидкой.

Я вновь посмотрел назад, почувствовав, на себе её взгляд.

Она почти незаметно покачала головой, и в этом жесте было столько снисходительного спокойствия, что я едва не заскрипел зубами.

— Даже не мечтай заставить меня отжиматься, — произнесла она ровным, лишённым каких-либо интонаций голосом, в котором сквозило такое несокрушимое самообладание, что можно было подумать, будто это она здесь адмирал, а не я.

И именно она, три года водила эскадры кораблей в бой, пока её дочь и внучка находилась на уютной базе имперской безопасности.

Ну конечно, — мысленно усмехнулся я, ощущая, как в груди поднимается знакомая волна раздражения. Она не снизойдёт до физических упражнений на глазах у команды. Репутация не позволяет. Статус не тот — ведь она не просто офицер, она офицер имперской безопасности. А то, что я здесь восстанавливаю дисциплину после того, как весь экипаж три месяца прохлаждался на базе, её, разумеется, не волнует.

Медленно поднял одну бровь, позволив на лице расцвести выражению преувеличенного изумления — той актёрской маски, которую я надевал во время подобных словесных дуэлей. Затем ответил с нарочитой, почти медицинской мягкостью, в которой сквозила насмешка:

— О, я нисколько не сомневался в вас. Боюсь, в ваши годы подобные упражнения могут быть опасны для здоровья. Не хотелось бы, чтобы Лане пришлось вас откачивать… А то вдруг что-то случится непредвиденное. Кто тогда за мной станет присматривать?

Лана, стоявшая точно посередине между нами, точно арбитр на ринге, едва сдержала улыбку. Её тёмные глаза весело блеснули в ответ. Она слишком хорошо меня знала и, видимо, была осведомлена о моих отношениях с тёщей. Но она также прекрасно знала, кто эта женщина. И сколько проблем она может организовать, потому тут же вернула лицу профессионально-нейтральное выражение главного корабельного врача, хотя уголки губ всё ещё предательски дрожали.

Попал! — злорадно отметил я про себя. Намекнуть на возраст — это всегда срабатывает. Даже с такой ледяной глыбой, как моя тёща. Особенно с такой.

Лицо тёщи на мгновение застыло. Будто система распознавания угрозы в её голове потребовала секунду на обработку входящего сигнала и только потом объявила тревогу. А затем её взгляд стал ещё холоднее. Серые глаза точь-в-точь как у Милы, но лишённые той теплоты, которая делает взгляд её дочери живым и любящим, сузились до щёлочек. Здесь я однозначно заметил, что мой укол достиг цели.