Онлайн книга «На границе империй. Том 10. Часть 15»
|
— Шестнадцать! — выдохнул капитан, и в этом звуке было что-то почти надломленное. Его руки тряслись так сильно, что он едва не поцеловал металл палубы. Рядом с ним, плечом к плечу, отжимался старший помощник, двигался он также уже механически, на одном упрямстве. По его шее стекали тонкие ручьи пота. Тёща молчала. Она смотрела на меня с непроницаемым выражением лица, которое я за время знакомства так и не научился читать полностью. Но я видел, что-то в её осанке изменилось. Совсем чуть-чуть. Или это мне только казалось? Попалась, — с удовлетворением подумал я. Ты можешь сколько угодно строить из себя моральный авторитет, прятаться за буквой устава и имперскими протоколами. Но даже ты не станешь спорить с реальностью. — Кроме того, — добавил я, решив дожать тему до конца, — капитан и старший помощник — опытные офицеры. Они прекрасно знают, что за три месяца без нагрузок команда теряет форму. Знают устав не хуже меня. И они также знают, что адмирал имеет полное право напомнить им об этом любым законным способом, который сочтёт нужным. Так что это, — я позволил себе лёгкую улыбку, — не публичное унижение старших офицеров. Это восстановление нормативов флотской дисциплины. Которые, смею заметить, не я придумал. Эти нормативы существуют в уставе флота уже несколько столетий. И переживут и меня, и вас. — Семнадцать! — прохрипел капитан, и его голос стал почти неслышим за собственным дыханием. Лана, всё ещё стоявшая между нами, перевела взгляд с меня на тёщу и обратно, как разумный, наблюдающий за шахматной партией и уже подозревающий, что следующий ход будет неприятным. Для меня. Её лицо было профессионально-спокойным, но пальцы правой руки чуть сжались вокруг медицинского планшета. Тёща несколько секунд смотрела на меня молча. Потом к моему искреннему удивлению, её губы дрогнули — едва заметно в подобии улыбки. Не торжествующей. Скорее — расчётливой. — Адмирал, — сказала она, и голос её стал на полтона мягче. — Вы правы. Дисциплина — основа выживания для любого корабля, и я не стану оспаривать ваши методы. Я уже успел почувствовать укол разочарования — неужели она сдалась так легко? И тут она продолжила. — Но! — В её голосе снова зазвучали стальные нотки, тонкие и острые. — Раз уж вы так печётесь о физической форме команды, то, надеюсь, подадите личный пример. Мила упоминала, что вы ещё не полностью восстановились после ранений. — Она слегка наклонила голову, и в этом движении было что-то от хищника, нашедшего уязвимое место. — Было бы прискорбно, если бы адмирал флота оказался не в состоянии выполнить те же самые двадцать отжиманий, которые он требует от своих подчинённых. Вот сука, — мысленно выругался я, ощущая, как в груди вспыхивает злость — острая, почти физическая, как тот укол в рёбрах, который я теперь чувствовал при каждом глубоком вдохе. Она знает. Знает, что я ещё не в норме. Лана говорила: минимум ещё неделя в регенерационной капсуле, а может, и две, прежде чем сросшиеся рёбра наберут прочность. Но если я откажусь — она выставит меня лицемером перед всей командой. Адмирал, который требует от других того, чего не может сделать сам. Лана нахмурилась. Её лицо выдало секундное выражение острой врачебной тревоги. Она открыла рот, явно намереваясь остановить меня… |