Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 30 – INDIGO

— Адмирал Мерф, — произнесла она с подчёркнутой учтивостью, делая ударение на моём звании так, словно оно само по себе было насмешкой. — Ваша забота обо мне весьма трогательна. Но могу заверить, что моё физическое состояние позволяет мне выполнять куда более сложные задачи, чем отжимания. Просто я, в отличие от некоторых, — она сделала паузу и медленно, намеренно окинула взглядом офицеров и пилотов, распластавшихся на стальной палубе, — предпочитаю использовать мозг, а не мышцы.

Позади меня на лётной палубе, продолжался ровный ритм отжиманий. Экипаж старался не смотреть в нашу сторону, но прекрасно слышал каждое слово.

— Мозг — это, безусловно, ценный инструмент, — кивнул я с видом человека, обдумывающего глубокую философскую мысль. — Особенно когда он подкреплён дисциплиной и физической формой. Впрочем, — я изобразил задумчивость, — в вашем случае я, пожалуй, не готов делать исключений. В конце концов, не каждый день мне выпадает честь наблюдать, как вы отжимаетесь…

Я сделал паузу, намеренно, давая ей время вдохнуть воздух для достойного ответа. А затем уйти в сторону, как матадор уходит от быка:

— Уверен, это непременно войдёт в ваш следующий доклад вашему командованию. О моральном состоянии личного состава.

— Пятнадцать! — прохрипел откуда-то сзади капитан, и его голос дрожал так, что я не сразу узнал его.

Тёща прищурилась. Я видел, как за этими серыми глазами идёт быстрый расчёт, примерно такой же, какой идёт в боевом искине перед выбором цели. Она взвешивала варианты. Продолжать словесную дуэль на виду у команды или отступить. А это значит признать, что первый раунд остался за мной.

— Разумеется, адмирал, — произнесла она. — Особенно интересным мне показался момент, когда высокопоставленный офицер флота демонстрирует столь… гибкий подход к субординации. Заставлять капитана корабля отжиматься на глазах у младших офицеров — это, безусловно, новаторский метод воспитания. Я обязательно упомяну это в своём докладе.

Вот стерва, — невесело усмехнулся я про себя, чувствуя, как улыбка на моём лице стала чуть более неподвижной. Хочет заставить меня выглядеть самодуром. Хочет, чтобы в её отчёте появилась запись: «Адмирал Мерф использовал дисциплинарные взыскания как публичное шоу».

Но я не собирался сдаваться.

— Открою вам страшную тайну, — сказал я, понижая голос до почти доверительного тона, каким обычно объясняют прописные истины детям. — Если вы провели хотя бы месяц в реальном космосе, а не в стерильных коридорах имперской столицы, вы бы поняли одну простую вещь. В космосе нет места расхлябанности. Одна доля секунды промедления пилота, один неверный расчёт навигатора могут стоить жизни всему кораблю. Дисциплина здесь — это не традиция. И это не ритуал. Это механизм выживания команды и корабля! И я научу этому все корабли эскадры и команды кораблей.

После повернулся к отжимающимся офицерам и пилотам, повышая голос ровно настолько, чтобы слышала вся ангарная палуба — но не настолько, чтобы это звучало как крик:

— Капитан и старший помощник не просто сами расслабились за три месяца на базе. Они позволили расслабиться всему экипажу. А это преступление похуже невыполнения приказа. Потому что в следующем бою их расслабленность может привести к тому, что кто-то не среагирует вовремя. Что кто-то замешкается на долю секунды. И тогда, снова обратился к тёще: вы будете писать доклад не о моих методах воспитания, а о потерях среди экипажа.