Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 6 – INDIGO

Свита удалилась молча, чётко, без промедления, как и подобает разумным, обученным не задавать лишних вопросов.

Коуэлл вопросительно посмотрел на Грегора.

— И вы тоже, — негромко произнёс тот. — Оба.

Коуэлл и Эссен вышли, плотно закрыв за собой дверь. Щёлкнул замок — не громко, но отчётливо, с той особой определённостью, которая говорит: за этой чертой — другой разговор. Грегор активировал панель звукоизоляции: тонкая полоска индикатора над дверью мигнула зелёным.

Они остались вдвоём.

Грегор налил воды в оба бокала — не торопясь, с той намеренной неспешностью, которая даёт собеседнику время собраться. Велин взял свой, но не выпил — просто держал в руках, словно ища в нём точку опоры, что-то твёрдое и понятное в ситуации, которая, судя по всему, таковой не была.

— Таргус, — произнёс Грегор, намеренно переходя на имя. — Мы знакомы уже не первый год. Ноту принял, протокол соблюдён, всё это будет передано императору. Но хочу понять, что происходит. На прошлой неделе мы закрыли последний спорный пункт. Соглашение было готово к ратификации. Мы пожали друг другу руки в знак сделки?

Голос у него был ровный, но с той интонацией, которая не терпит уклончивых ответов.

— Что изменилось за семь дней?

Велин поставил бокал на стол. Медленно. Аккуратно. Словно боялся расплескать что-то хрупкое — не воду, что-то иное, что держал внутри с самого начала этого визита.

— Мы договорились, — сказал он наконец. — Да. Всё было согласовано.

— Тогда в чём дело?

— Обстоятельства изменились.

Грегор откинулся на спинку дивана и внимательно посмотрел на него — долго, без спешки, так как смотрят разумные, умеющие читать ни слова, а паузы между ними.

— Таргус, «обстоятельства изменились» — это формулировка для официальных заявлений и пресс-релизов. Мы сейчас не на трибуне и не перед журналистами. Объясни мне, какие именно обстоятельства и как они изменились за семь дней настолько, что твой император счёл нужным направить нам ноту протеста?

Велин молчал несколько секунд. По его лицу прошла тень — быстрая, едва уловимая, как отражение в воде, которое исчезает, прежде чем успеваешь разглядеть. Та самая тень, которую Грегор научился читать за годы работы: сейчас он принимает решение, говорить правду и сколько именно правды говорить.

Потом посол Авара встал.

Это было неожиданно. Грегор не двинулся с места, лишь проследил за ним взглядом — спокойным, внимательным, ни одним движением не выдавая удивления. Велин сделал два шага и наклонился, почти вплотную, нарушая то пространство, которое в дипломатии считается неприкосновенным. Настолько близко, что Грегор почувствовал запах его парфюма, сдержанного, военного, без лишних нот, такого же, каким он был двадцать лет назад на первой их встрече.

Велин произнёс тихо. Почти беззвучно. Два слова — и в них уместилось, кажется, всё то, что он не мог сказать иначе.

— Алекс Мерф.

Грегор не изменился в лице. Лицо его осталось спокойным. Глаза — внимательными. Ни один мускул не дрогнул. Ничто — ни наклон головы, ни движение плеч, ни изменение дыхания — не выдало того, что происходило внутри.

Но внутри что-то сдвинулось.

— Но он мёртв, — произнёс Грегор, глядя на Велина снизу вверх с выражением человека, которому только что сообщили нечто, не вполне укладывающееся в привычную картину мира. — Алекс Мерф погиб. Это официально подтверждённый факт.