Книга На границе империй. Том 10. Часть 17, страница 28 – INDIGO

— Тогда какой смысл держать станцию в боевом состоянии до выяснения обстоятельств, если у вас в запасе есть эти самые минуты? — начальник СБ развёл руками, и жест этот отчего-то разозлил вице-адмирала больше, чем любые предыдущие слова. — Отмените тревогу, дайте разумным отдохнуть, а как только появится реальный повод для беспокойства — снова активируете. Разве это не разумный компромисс?

— Разумный компромисс — это когда обе стороны чем-то жертвуют, — отрезал вице-адмирал, чувствуя, как у него нарастает раздражение пополам с усталостью, той особенной усталостью, что копится не за час и не за день, а за годы бесконечных согласований и уступок. — Вы предлагаете мне поставить на кон станцию и несколько тысяч разумных экипажа непонятно ради чего. Это не компромисс. Это капитуляция, обёрнутая в красивые слова. Извините, но такой расклад меня не устраивает.

— Вы всё-таки думаете, что я здесь ради собственной выгоды, — негромко проговорил начальник СБ, и в голосе его впервые прозвучало что-то похожее на усталую обиду. — Что я хочу подставить станцию под удар.

— Я думаю, что вы выполняете чей-то приказ, не зная или зная, но за станцию сейчас отвечаю я и вся ответственность за станцию лежит на мне, а не вас, — ответил вице-адмирал без злости, скорее с сожалением.

И про себя добавил. Я никому не позволю обидеть своих внуков. Пускай даже мне это будет стоить званий и наград, но я буду за них сражаться до последней капли крови.

Начальник СБ помолчал, глядя на вице-адмирала, так, будто взвешивал, стоит ли предпринимать ещё одну попытку, или же дальнейшие уговоры бессмысленны.

Вице-адмирал ждал новой атаки, очередной ссылки на допуск, на имперскую канцелярию, на то, что вице-адмирал якобы не понимает всей тяжести момента. Но начальник СБ вдруг сделал то, чего вице-адмирал никак не ожидал.

Он замолчал.

Несколько долгих секунд начальник СБ просто стоял рядом с тактическим столом, на котором красовалась станция и три приближающиеся к ней точки, глядя не столько на вице-адмирала, сколько сквозь него, куда-то в пространство за ним. Желваки на его скулах несколько раз дрогнули и разгладились. Верный признак того, что он взвешивает решение, последствия которого ему самому не вполне нравятся.

— Хорошо, — произнёс он наконец, и голос его прозвучал буднично, будто речь шла не о сорванном приказе имперской канцелярии, а о перестановке мебели в кабинете. — Я вернусь через несколько минут.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и направился к выходу из командного центра.

Двери разошлись перед ним с тихим шипением гидравлики и сомкнулись за его спиной так же беззвучно, как и открылись, только лёгкий сквозняк из коридора на мгновение посетил командный центр.

Вице-адмирал не шевельнулся. Он сидел в своём кресле, смотря на створки, за которыми скрылся начальник СБ, и пытался понять, что именно только что произошло. Капитуляция это была или отступление для перегруппировки? За годы штабной службы он научился не доверять лёгким победам, и эта, слишком лёгкая, тревожила его сильнее, чем любая новая порция угроз.

По залу тем временем прокатился короткий шепоток: дежурная смена, которая всё это время старательно делала вид, что занята исключительно собственными панелями, не могла не заметить внезапного ухода начальника СБ. Кто-то из связистов торопливо переглянулся с соседом, кто-то из молодых тактиков едва слышно выдохнул, будто всё это время сдерживал дыхание, а один из старших операторов позволил себе едва уловимую, почти незаметную улыбку — то ли облегчения, то ли гордости за своего командира.