Книга На границе империй. Том 10. Часть 17, страница 42 – INDIGO

— Выполняю, — тут же откликнулся искин.

Голограмма над столом на мгновение подёрнулась лёгкой рябью, будто по глади воды прошла невидимая волна, и вместо тактической схемы системы возникли длинные колонки имён, званий и должностей, крупный, разборчивый шрифт позволял свободно читать данные даже с того расстояния, на котором находился вице-адмирал. Список оказался куда длиннее, чем вице-адмирал ожидал увидеть. Столько разумных для рядовой протокольной миссии? Он насчитал сразу не один десяток строк, а список не перевалил и половину. И вместе с ними прилетала целая армия сопровождающих, ассистентов, массажистов, охраны, советников по протоколу, переводчиков, референтов по военным и торговым вопросам. Он пробежался взглядом по строчкам и остановился на одной записи.

Имя, стоявшее первым в списке, ему решительно ничего не говорило, незнакомое, чуждое слуху сочетание слогов, одно из тех, что язык сломаешь с непривычки выговорить. Зато должность, указанная строкой ниже, заставила его на мгновение забыть разом о многом. Он замер, глядя на эти несколько слов.

— Флаг-полковник, — произнёс он, и голос его прозвучал глуше, чем ему бы хотелось, — отмените всё, что я только что говорил про готовность дежурного звена.

— Вице-адмирал? — тот повернул голову в сторону вице-адмирала, и в глазах его мелькнуло искреннее недоумение, смешанное с тревогой, а рука, уже потянувшаяся было к панели связи, замерла на полпути.

— Пусть все будут в готовности к немедленному вылету, и прямо сейчас, — вице-адмирал не отрывал взгляда от голограммы. — И искин, вызови ко мне начальника СБ. Срочно.

— Вызываю, — коротко подтвердил искин, и где-то в глубине боевого центра тихо пискнул сигнал экстренного вызова, отправленный на личный канал начальника службы безопасности станции, а на одном из вспомогательных экранов замигал жёлтый индикатор ожидания ответа.

Он ещё раз медленно перечитал должность и отчётливо понял: у него вновь разгорается то самое скверное предчувствие, которое до этой минуты он списывал на усталость тяжёлого дня. Вокруг него дежурная смена, не понимая причины внезапной перемены в настроении командующего, обменивалась настороженными взглядами, кто-то из операторов даже привстал со своего места, будто собираясь подойти и спросить напрямую, но так и не решился, а самый молодой лейтенант тактического поста снова заметно побледнел, теперь уже не скрывая тревоги, но никто так и не решался задать вопрос вслух.

Впрочем, вице-адмирал задал этот вопрос себе сам.

Да, когда же, наконец, закончится этот тяжёлый день?

Он только подумал о том, что этого не может быть, когда в центре управления станции с шипением разошлись автоматические двери, и на пороге, появился начальник СБ восьмого флота. Появился он вновь совсем не один. С начальником СБ находился тот, кого вице-адмирал совсем не хотел видеть никогда больше. Фигура, двигавшаяся с той расчётливой, почти механической плавностью, которую вице-адмирал не спутал бы ни с чьей другой. Взглянув на него, вице-адмирал даже немного позавидовал Алексу: тому, по крайней мере, сейчас было всё равно, он находился в капсуле.

Эта личность была ему хорошо знакома. И ещё раз встречаться с ним вице-адмирал не хотел от слова совсем.

В его памяти были всё ещё свежи те допросы — долгие, изматывающие, шедшие сутками напролёт, которым он подвергался после того, как вернулся вместе с Алексом из той всеми проклятой системы, где был назначен обмен. Он до сих пор иногда просыпался среди ночи, будто снова оказавшись в том тесном кабинете без окон, под ярким, режущим глаза светом, за металлическим столом, привинченным к полу, слушая один и тот же вопрос, звучавший то мягче, то жёстче, но неизменно требовавший одного и того же ответа, которого у него просто не было. Он помнил, как за спиной у дознавателя неподвижно стоял охранник, помнил металлический привкус остывшего напитка, который ему изредка приносили — то ли из вежливости, то ли для того, чтобы продлить пытку.