Книга На границе империй. Том 10. Часть 17, страница 43 – INDIGO

Именно этот разумный, стоявший сейчас в дверях командного центра, сообщил вице-адмиралу о гибели Алекса, короткой, сухой фразой, без единой нотки сочувствия, а в итоге всё оказалось совсем не так, как он тогда сказал.

Никто после этого даже не подумал извиниться перед ним за недели допросов, за бессонные ночи, за подозрения, которые он читал в глазах у собственных подчинённых ещё месяцы спустя. Он и сейчас не до конца понимал, чего именно от него тогда добивались — то ли признания, которого не существовало, то ли просто хотели сломать его на всякий случай, чтобы знать, что его сломать можно.

Поэтому, только увидев, что в командный центр зашёл тот, кто командовал этими пытками, вице-адмирал невольно поёжился и почувствовал, как под мундиром неприятно похолодела спина, а руки на подлокотниках кресла, непроизвольно и со всей силой сжали подлокотники.

— Вице-адмирал… — произнёс начальник имперской безопасности, останавливаясь в паре шагов от командирского кресла и неторопливо оглядывая командный центр, будто уже сейчас прикидывал, что здесь потребуется изменить. Вице-адмирал прекрасно помнил этот голос, лишённый малейшего намёка на эмоции, он даже снился ему несколько раз, и всякий раз после этого он просыпался в холодном поту, не сразу понимая, где сейчас находится.

— Слушаю вас, — максимально холодно ответил вице-адмирал, не поднимаясь из кресла и стараясь, не посмотреть в его сторону, но посмотреть пришлось, он сделал это так, чтобы это движение вышло неторопливым, без намёка на то смятение, и того, что творилось у него внутри. Он заметил, как офицеры смены за соседними консолями старались даже не смотреть в их сторону. Разумные всех служб в командном центре умели одновременно делать вид, что заняты своим делом, и следить за происходящим краем глаза.

— Вы отстранены от командования флотом, — совершенно спокойно произнёс начальник имперской безопасности, будто зачитывал строчку из обычного рапорта о плановой ротации экипажей, и от этого будничного тона слова прозвучали ещё страшнее, чем если бы он их выкрикнул.

Несколько секунд вице-адмирал просто смотрел на говорившего, чувствуя, как внутри поднимается уже знакомая волна злости. «Да закончится ли когда-нибудь этот тяжёлый день?» — подумал он про себя, и эта мысль показалась ему совсем простой на фоне того, что происходило. Где-то на периферии зрения он заметил, как замер у своей консоли офицер связи. Тот если и не расслышал слова начальника имперской безопасности, то явно понимал по появлению здесь этих двоих, что здесь происходит нечто из ряда вон выходящее, и изо всех сил старался не выдать своего волнения. Не каждый день становишься свидетелем отстранения командующего флотом от должности прямо в центре управления, у всех на глазах.

— Как только я увидел вас, сразу что-то такое начал подозревать, — произнёс вице-адмирал, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Меня сразу в камеру? Или можно переодеться?

— Можно переодеться, — коротко ответил начальник имперской безопасности, и на его лице не дрогнул ни один мускул, будто вопрос о переодевании интересовал его не больше, чем вопрос о погоде.

— Что ж, по крайней мере, мне не нужно будет их встречать, — философски заметил вице-адмирал, и в этих словах прозвучала не сарказм даже, а настоящая радость от того, что ни ему, ни Алексу теперь не требуется никого встречать. И один третий заместитель командующего флотами может теперь от злости съесть свою шляпу — вице-адмирал живо представил себе вытянувшееся от возмущения лицо этого напыщенного разумного и на мгновение почувствовал что-то похожее на удовлетворение.