Книга На границе империй. Том 10. Часть 17, страница 88 – INDIGO

Проекция погасла столь же внезапно, как и появилась. Начальник ещё несколько секунд стоял неподвижно, глядя на потухший экран. Честно говоря, он рассчитывал свалить всё на Мерфа, но всё повернулось совсем не так, как он хотел, и теперь уже ничего было не отыграть. Он был уверен, что сейчас император уже вызывал к себе имперского псиона и разговор между ними будет совсем не простым.

Коридор станции в этот час казался особенно пустым. Начальник имперской безопасности шёл медленно, впервые за долгие часы, позволив себе думать не как начальник имперской безопасности, а просто как разумный, вымотанный работой и расследованием.

Он миновал смотровую площадку, небольшую нишу с бронестеклом, за которым открывался вид на бескрайнюю черноту космоса. Где-то там, в этой темноте, от станции удалялся аварский челнок, увозя прочь разумного, который считался погибшим уже почти год.

Начальник имперской безопасности остановился на мгновение, глядя на удаляющуюся точку, и невольно подумал о том, каково это — жить чужой жизнью, прятать собственное лицо даже от старых друзей, предавать их.

Он тряхнул головой, отгоняя несвоевременную философию, направляясь в свою каюту. Уже там, он достал планшет, чтобы начать составлять список первоочередных задач на завтра. Первым пунктом шла проверка архивов личной переписки имперского псиона, деликатная операция, требующая санкции самого императора, поскольку псионы, согласно древнему указу, обладали особым статусом неприкосновенности личной корреспонденции. Вторым пунктом, запрос в отдел дальней разведки на установление постоянного наблюдения за аварским челноком вплоть до момента его прибытия в столицу противника, разумеется, без нарушения условий перемирия и без малейшего шанса быть обнаруженным. Третьим пунктом значилась разработка способа, которым можно было бы организовать смерть предателя силами самих же аварцев, да так, чтобы даже самая въедливая комиссия по расследованию международных инцидентов не нашла ни единой нити, ведущей к империи.

Пальцы его на мгновение замерли над сенсорной панелью планшета. Опыт подсказывал ему, что торопливость в подобных делах хуже прямого провала: наспех состряпанная «случайность» слишком легко выдаёт себя опытному следователю, а аварская контрразведка, чтобы о ней не говорили, отнюдь не отличалась легковерием.

Утро на станции началось тишиной, которая была чрезвычайно обманчивой.

Грегор стоял у главного шлюза уже около часа. У него за спиной на почтительном расстоянии, замерли двое офицеров протокольной службы Авара и трое из его личной охраны, ровно столько, сколько допускали правила безопасности станции для встречающей стороны, не одним разумным больше.

Один за другим на станцию стали прилетать участники переговоров. Аварцы накануне вечером приняли решение провести ночь под охраной собственных линкоров, зависших на почтительном расстоянии от станции, — жест, в равной мере продиктованный и осторожностью, и демонстративным нежеланием доверять как чужой, так и собственной имперской безопасности полностью.

Большинство участников малого совета Аратана, узнав об этом, поступили точно так же и остались ночевать на личных челноках. Грегор не осуждал их такую предосторожность, он и сам, будь ситуация зеркальной, вряд ли поступил бы иначе. Он отчётливо понимал, что аварцы явно что-то задумали и именно поэтому не прислали тех, кто действительно принимал решения в императорском дворце.