Книга Демон из средней школы. Повесть вторая, страница 32 – Фил Шрайбер

— Я проверил. Фигура видна только до плеч.

— Хорошо. Сохрани запись целиком, с того места, где ещё пустой двор. Я доложу.

Пока напарник говорил по телефону, дежурный сделал копию и снова запустил запись. Теперь он заметил, что один лист всё время оставался у края ступени: метла проходила над ним, не доставая. На третьем проходе фигура остановилась, наклонилась и подобрала его рукой.

Из-под кондиционера донеслось тяжёлое «кап». Дежурный вынул полную банку, осторожно передал напарнику, закончившему звонок. Тот поставил её у двери и снова посмотрел на экран. Выливать пока не пошёл.

В донесении указали: появилась человекообразная фигура, подметающая двор. Рост указали ориентировочно. Запись приложили целиком.

Слово «ребёнок» в донесение не вошло.

В этот раз из Нагано приехали двое старших. Третьим назначили местного экзорциста: зимой он уже возил к храму аппаратуру для поста и знал дорогу. Выше последней сосны он тогда не поднимался. Когда его спросили об этом перед выездом, он ответил сразу и зачем-то добавил, что приказа подниматься не было.

Инструктаж проходили втроём, за одним столом. Лист с запретом входа положили посередине; внизу оставили три строки для подписей и дат. Казённая ручка писала через раз. Старшая из Нагано попробовала её на полях, провела ещё одну чёрточку и только тогда придвинула лист к себе.

Рядом лежали четыре фотографии. На первой женщина в куртке поверх свитера стояла у машины боком, с планшетом под мышкой, и смотрела мимо объектива. На второй мужчина держал банку и улыбался; на рукаве у него была прореха. Два других снимка сделали утром после изъятия. Накидок не хватило, чтобы закрыть тела целиком. Вокруг стояли флажки, лежали измерительные линейки; кровь натекла в углубления между камнями.

Местный посмотрел на улыбающегося мужчину, потом на один из утренних снимков. Сдвинул их ближе друг к другу и тут же отодвинул обратно. Старшая просмотрела все четыре. На последнем задержалась, поджав губы, потом дочитала инструктаж и расписалась. Ручка оставила пробел в числе; она обвела цифры с таким нажимом, что бумага продавилась. Когда местный закончил смотреть, женщина перевернула снимок лицом вниз.

Её напарник всё ещё держал перед собой ноябрьский рапорт, который подписал сам. Он перечитывал последнюю страницу, хотя помнил и разбор, и резолюцию. «Вход на территорию запретить» стояло четвёртым. Пятой шла строка об инструктаже под роспись, с предъявлением фотографий предыдущих нарушителей. Он посмотрел на оборот перевёрнутого снимка. Тогда, в ноябре, эта формулировка казалась ему достаточно ясной.

— Дайте, пожалуйста, ручку.

Местный протянул её колпачком вперёд, спохватился и повернул. Старший расписался последним. Прежде чем закрыть рапорт, ещё раз нашёл глазами свой номер внизу страницы.

Местный сидел с краю стола и поправлял под воротником шнурок со знаком. Камень сползал набок; он возвращал его на грудь, отпускал и через минуту лез под воротник снова. Перед ним лежала выписка из дела: класс S+, двенадцатая позиция в перечне, «свыше двухсот тысяч» в графе о масштабе последствий.

— Мы с этим должны разговаривать? — Он коснулся пальцем строки с классом. — На записи вроде мальчишка.

— На записи тот, кто сейчас находится в храме, — ответил старший. — Кто он и что там делает, мы пока не знаем. Класс присвоен инциденту. Проверять на себе, имеет ли он к нему отношение, не будем.