Книга Демон из средней школы. Повесть первая, страница 33 – Фил Шрайбер

— Я узнала, где он.

— От кого?

— От тех, кто знает.

Котори посмотрел на серые лапы. Гин подтянула второй хвост, пряча репей.

— Далеко?

— Дальше, чем ты ходил.

— За день дойдём?

— Посмотрим, как пойдёшь.

— А что он возьмёт?

— За работу? Что-нибудь возьмёт.

— У меня деньги есть. Я в сундуке складывал.

— Возьмёшь. Только не думай, что ему твои бумажки обязательно нужны.

Котори встал, прошёл две ступеньки вверх и вернулся.

— Отведёшь?

Гин уложила морду на лапы.

— Отведу. Если будешь звать меня шишё.

* * *

— Это ещё кто?

— Мастер. Ты — ученик, я — шишё. Живёшь при мастере, носишь за ним всякое, кланяешься почтительно, ешь после него, в общем — делаешь всё, что скажет!

— После тебя ничего не остаётся.

Гин приоткрыла глаз.

— Не в еде дело.

— А носить что? Тофу я и так ношу.

— Что скажу, то и будешь.

Котори присел на корточки, чтобы видеть её лицо.

— Нет. Так не годится.

— Что тебе опять не годится?

— Всё, что скажешь. Ты завтра ещё что-нибудь придумаешь.

Гин дёрнула ухом.

— Ученики не торгуются.

— А я пока не ученик.

Она подняла голову. Котори помолчал, глядя на дверь за её спиной.

— И при тебе жить я не могу. Мне здесь надо. Если я при тебе, кто здесь?

— А я, по-твоему, где?

Он перевёл взгляд на четвёртую ступеньку.

Гин села.

— Я не живу. Я захожу.

— Вот. А уйдёшь опять на два дня — мне за тобой бежать?

— Не надо за мной бегать.

— Договорились.

Она смотрела на него несколько секунд. Потом отвернулась и вылизала лапу.

— Ладно. Тогда сенсей.

Котори улыбнулся.

— Кто учит и ругается?

— Ругаться я и без тебя умею.

— Тогда за «учит». Расскажешь, как к нему идти и что у него делать.

— Если будешь слушать.

— Буду. Спрашивать тоже буду.

— Уже спрашиваешь. — Гин опустила лапу. — Сенсей. Каждый раз. И не шёпотом.

Котори поклонился.

— Хорошо, сенсей. Тофу принести?

— Давно пора.

Он сходил к святилищу. Гин принюхалась к пакету, приняла его и принялась есть.

Котори сел рядом. Пока она возилась с обёрткой, осторожно распутал шерсть вокруг репья.

Гин замерла.

— Я только колючку уберу.

Она снова взялась за тофу. Хвост не убрала.

Репей вышел целиком. Котори повертел его и положил к сору.

— В следующий раз скажи, что надолго, — попросил он.

— Угу, — ответила Гин с полным ртом.

Потом доела, облизнулась и поднялась на четвёртую ступеньку. Уселась как следует, поправила хвосты и произнесла свою речь про великолепную Гин и сущеглупого аякаши.

Котори выслушал. До конца.

* * *

— А чинить он из чего будет? — спросил он, когда Гин закончила.

Она зевнула.

— Из железа. Из воздуха не куют.

— Там же ещё его кусочки. Я все собрал.

— Ты сам видел, сколько там осталось. Добавить надо.

Котори принёс доску. Гин отступила на две ступеньки, но не ушла.

Он остановился в дверях.

— Здесь поставлю?

Она кивнула.

Котори развернул ткань. Раскрыл бумажку с чешуйками.

— Вот. Это всё.

Мотылёк сел на край доски. Он подставил палец и пересадил его на рукав.

Гин вытянула шею.

— Мало.

— А какое железо надо?

— Старое. Хорошее. Чтобы было что взять, кроме веса.

Котори прислушался к карманам. Потом посмотрел во двор.

— Колокол не трогай, — сразу сказала Гин. — Он не железный. И он не твой.

— Я только посмотрел.

— Знаю, как ты смотришь.

Он провёл пальцем по канавке. Лопата — чужая. У мастерской железа много, но за него нужно спрашивать. А обломок сам был почти весь в бумажке.