Книга Еще 11 минут радости, страница 141 – Евгения Батурина

Ничего я за десять часов, конечно, не придумала. Как и за два года до этого. Как и за двадцать лет в целом. Ужаснулась только, что, оказывается, ровно двадцать лет прошло с нашего знакомства на журфаке. А ужас скорее парализует, чем вдохновляет.

Когда я сошла с самолёта, в висках у меня пульсировало, лоб распирало, затылок сдавливало. Всё сразу. Видимо, фигуральная головная боль зачем-то трансформировалась в реальную. В гонконгском аэропорту я встретилась с остальными участниками пресс-тура и организатором – юным Тимофеем в розовых брючках. Попросила сразу отвезти меня в отель, объяснила про голову. Тимофей оказался парнем понимающим, только многовато ахал и рассказывал о том, какие приступы мигрени бывали в жизни у него и его мамы. В отеле я получила ключ-карту от номера и напутствие от Тимофея: «Отдыхайте, Ефросинья, мы заедем за вами на ужин». Я сказала, что на ужин тоже вряд ли пойду. Отличное начало гастрономического тура.

В номере я вставила карточку в держатель на стене и тут же резко вытащила – свет показался слишком ярким. Оглядела комнату, поняла, что двигать глазами тоже больно. Кровать, скорее в кровать, накрыться одеялом и лежать без движения. Сначала только выпить таблетку. Чёртова бутылка не открывается! Вот, всё. Теперь лежать. Прости, Митя, опять нам что-то мешает…

Столько драмы, подумать только. А помог мне банальный анальгин! Ну и три часа сна на хорошем матрасе. Я проснулась, почти сразу вспомнила, где нахожусь, потрогала голову: не болит. Может быть, надо было поехать со всеми остальными на пик Виктория? Таблетку могла и в автобусе выпить, кто же знал… А пик Виктория – это, определённо, красиво. Самая высокая точка острова Гонконг, гора со смотровыми площадками, откуда видно небоскрёбы и море. Я вытащила из сумки распечатанную программу тура. Ну да, наши, судя по плану, уже спускаются с пика Виктория и едут есть креветок и пить коктейли. А потом – за вафлями (гонконгскими, естественно), а после – кататься на туристической джонке с алыми парусами, ну и, наконец, ужинать димсамами в виде поросят. Программа истинно довлатовская: медленно ходим и ежедневно – ежечасно – жрём. Могу, конечно, написать организатору Тимофею, что проснулась и стремлюсь к людям, вафлям и парусам, но как-то это нехорошо. Обещала же провести день в номере, зачем парню лишняя мигрень.

Я подключилась к вайфаю отеля, прочитала все пришедшие сообщения и письма. Наташа спрашивала: «Мам, как ты думаешь, жёны фокусников пилят своих мужей?»

Митя был в Сети. Но я ещё не придумала, что ему написать. Тем более, сейчас рабочий день, человек занят: небось с Джессикой котировки обсуждает. Напишу позже. Что конкретно? Да хотя бы «привет», если другого ничего не родится.

Я решила выйти из отеля, прогуляться немного. Голова хоть и не болела, но гудела после перелёта и непрошеного дневного сна. На улице было жарко, градусов тридцать, влажно и пасмурно. Я купила в хипстерской кофейне латте со льдом, двинулась куда глаза глядят и вскорости набрела на нижнюю станцию исторического фуникулёра, который возит туристов к пику Виктория. Энергия холодного кофе подсказала: поезжай на гору, Фрося. Сверху видно всё, ты так и знай.

А дальше со мной произошло примерно то же, что когда-то на японском острове Миядзима. Я поднялась на гору и потеряла счёт времени. Увидела закат со смотровой площадки, потом – огоньки небоскрёбов, и туман, обнимающий верхушки зданий, и тёмно-серое море с золотыми глазами – лодками. Я где-то бродила, где-то покупала ещё кофе и вроде бы креветки, где-то сидела и думала. По-прежнему не знала, что писать Мите, но меня это уже меньше беспокоило. В конце концов, а он почему ничего не пишет? Ах, не знает, что я здесь! Но и ни разу, между прочим, не позвал к себе. Не сказал: «Фрося, приезжай в Гонконг». Хотя я уже два года как развелась с Бестужевым. Полтора. Официально – три месяца… Да, точно, к креветкам мне подали большой бокал белого вина. Вкусно было.