Книга Еще 11 минут радости, страница 139 – Евгения Батурина

— Вот-вот. Одна любовь на всю жизнь, одна большая рана. Такой мой архетип отношений, получается. Ну и ещё там влюблённые годами находились на расстоянии друг от друга, часто никак в жизни друг друга не участвуя. Красота же.

— Фрось, это он нашёл тебе квартиру.

— Кто?

— Митька.

— Какую квартиру?

— Эту.

— Как так? Ты же говорила, что подруга подруги…

— Подруга друга. Друга Мити. Они с ним в газете вместе работали, общались. Он уговорил её сдать тебе квартиру задёшево, поручился за тебя.

— Та-ак. Ничего себе. А почему не сказал?

— Я не знаю почему, Фрось. Я не понимаю, что у вас там за причуды, – сказала Алейник устало, с раздражением. – Он думал, что ты не захочешь сюда въезжать, если инициатива будет исходить от него. Типа тонкие моменты, связанные с Бестужевым и разводом. Такие оба деликатные, капец. Знаешь, как наши бабушки хранили хрусталь в серванте? Он там пылился, скучал, на стол ставился только по праздникам. А то вдруг чего! Ладно, как хотите, хрустальненькие мои. Я согласилась соврать, что это моя подруга, а не Митькина, только б ты согласилась жить в прекрасной квартире на Соколе в пяти минутах от метро, блин!

Я подумала, а работу мне в издательстве Когана тоже наверняка нашел Митя. И тоже инкогнито… А потом ещё, небось, переживал, что меня уволили с декретной ставки. Таська тем временем перестала злиться и произнесла тихо:

— Ты не Юля и не Оля. Не Катя и не Мэгги. Ты Фрося. А вы вместе – Фрося и Митя. Когда вы в одной комнате, воздух звенеть начинает. Типа как в игре, когда выигрываешь. Может, вы уже как-то перестанете страдать фигней? Ну пожалуйста!

Я поставила перед Алейник чашку с кофе. Она отодвинула её:

— Мне чай. Травяной какой-нибудь. Извини, забыла предупредить.

И пояснила:

— Фрось, у меня двенадцать недель.

В тот момент я поняла, как люди, услышав новости, роняют чашки на пол. Правда, Таськину чашку я, наоборот, пригвоздила к столу одной рукой. А второй закрыла рот и замычала нечто восторженно-нечленораздельное.

— Да-да, – подтвердила Алейник и легко побарабанила пальцами по своему животу. – Вот именно.

Я оставила чашку в покое, прекратила мычать и заговорила, потрясённая:

— Господи, Таська! А я ей тут про капитанов и лесорубов… И всё хорошо? Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо. Судя по скринингу. Просто я не говорила, пока… Ну ты понимаешь.

— Всё я понимаю!

— Фрось, извини, правда. Это не потому, что я думала, что ты сглазишь…

— Да пофиг! Даже если и потому! Как же круто, когда есть что сглазить!

— Вообще да, – улыбнулась растроганная Алейник. – Но ты зато первая узнала.

— Как это? А Айвазян?.. Погоди, он же знает?

— Знает.

— И?

— Тогда ты вторая, да.

— Да при чём тут! Как он отреагировал?

— «Отлично я упал», – Таська очень похоже изобразила Женю. – Ну, и ещё сказал, что в любом случае хотел детей. И с кем, как не со мной, раз уж так вышло.

— Обожаю Айвазяна.

— Я тоже! А чаю мне дашь?

— Уже бегу. А ты немедленно начинай капризничать. Иначе не считается!

— О, тут Айвазян тебе многое может порассказать…

Провожая Таську, я спросила, надо ли помочь ей завязать шнурки.

— Фрось, я ведь тоже не хрустальная и не больная. И возвращаясь к нашему вопросу. Мне рожать в феврале. Давай до этого момента вы с Митькой разберётесь во всём?

— Ну я же не могу за него гарантировать…