Книга Еще 11 минут радости, страница 20 – Евгения Батурина

Я теперь постоянно ворчала – то на людей, то на животных, то на стиральную машину, укравшую очередной носок для коллекции. Отказывалась от встреч с друзьями, а когда они приезжали сами, начинала нудно вспоминать прошлое. С трудом сосредотачивалась, если действие не касалось рутины: задать корму Филе, почитать Наташе, отсчитать Арише 30 капель корвалола. Я почти не слушала музыку, зато смотрела телевизор, особенно затягивающие реалити, – но любым звукам предпочитала тишину. Скупала гречку, сахар, кусковое мыло и забывала, куда их дела (имена участников «Фабрики звёзд» же помню до сих пор). У меня что-то постоянно саднило, побаливало, тянуло, щемило. Во рту было сладко, рука иногда подёргивалась, волосы выглядели грязными уже через пять минут после душа.

Мои ровесники в то время занимались чем-то интересным – и этим меня раздражали. Дагиров ходил на концерты, тусовался с хорошими группами, привозил их в Москву. Алейник азартно училась продавать рекламу и преуспевала. Бестужев брал интервью у нобелевского лауреата. Голубушкина-Гологузова ждала ребёнка, мальчика, с таким нетерпением, что мне было стыдно перед своим ребёнком-девочкой. Храбрых и Удалых освещали чемпионат Европы по футболу… В тот день, когда Греция стала чемпионом, я нашла под табуреткой в кухне три пачки гречки. И почувствовала было себя победителем, но тут Филя попытался поймать муху и опрокинул миску с тестом для оладьев, Ариша потеряла пульт от телевизора, Наташа обнаружила, что резиновый динозавр больше не пищит. Утешать всех пострадавших пришлось мне, мыть кухню и печь новые оладьи – тоже. Удаляя ночью последние тестяные сталактиты с плинтуса, я подумала: вот года три уже толком не сплю, а живу как во сне. И нет, у меня не было сил оценить красоту этой словесной конструкции – я беспокоилась, не проглотил ли Филя пищалку, выпавшую из динозавра.

В августе 2004 года Олегу Николаевичу Бестужеву исполнялось 55 лет. По этому поводу было решено, что строительство «загородного дома» под Серпуховом окончено. Пригласили гостей сразу на юбилей и новоселье, приготовили комнаты у соседей – Нелидовых. Дача Бестужевых пока пахла стружкой и сыростью, повсюду валялись доски и мешки с цементом, в крыше зияли прорехи, зато в подсобке теоретически можно было ночевать, если не требовать от жизни слишком многого.

Торжество по плану охватывало четыре дня – начиналось в пятницу, заканчивалось в понедельник. Бестужев отпросился с работы, в четверг вечером кинул в машину палатку на случай, если подсобка окажется занята, и сказал мне захватить репелленты: серпуховские комары известны своей отвагой.

— Филя что-то вялый, – заметила я. Пёс как раз вошёл в кухню и со вздохом лёг на бок – само страдание.

— Что ты хочешь сказать? – спросил Бестужев, раздражаясь.

— Ничего. Посмотрим, как он утром.

Бестужев без слов пошёл звонить матери. Вернулся деловитый и довольный:

— Фроськин, давай мы возьмем Наташу, а ты с Филей останешься? И отдохнёшь, и с сись… грудью больше эксцессов, может, не будет. Нас у дяди Вити Нелидова поселят, там даже кондиционер есть. А?

Мы с Наташей за два года и один месяц её жизни не расставались ни на день. Грудь ей уже почти не была нужна, но иногда возникали «эксцессы» – загрустив или разволновавшись, дочь начинала искать привычное успокоение, дёргала мою майку и сердилась, если не получала своё. Пожалуй, четыре дня вдали от меня действительно могли быть полезными. Ну а я… когда ты годами не спишь и нервничаешь, «не поехать куда-то» – событие намного более захватывающее, чем поехать.