Онлайн книга «13 минут радости»
|
Мы с моим парнем сейчас на разных дачах празднуем разные события с разными людьми. И это… так правильно! Так естественно. Нет, я не расстроилась, что он в очередной раз выбрал семью. Наоборот, почувствовала облегчение. И напряглась обратно, только когда Бестужев спросил: «Может, и нам с тобой осенью попробовать вместе пожить? Мне двушку в ДАСе дают». Он намеревался жить со мной вдвоём в двушке, а я – одна в Одинцове, поближе к Алейник. Мы хотели быть в разных местах в разной компании. Вот и всё. Я упомянула, что окончательно решила порвать с Бестужевым на свадьбе Алейник. А начала я об этом думать за три месяца до этого, в Туле, и, как ни странно, на мысль меня навела мама. Последние два года виделись мы нечасто. По выходным я была занята, да и когда не была, в родной город не стремилась. Как-то приехала на майские к маме и Георгию, а оказалось – только к маме. — Что… случилось? – тупо спросила я, не найдя ни Георгия в квартире, ни его одежды в платяном шкафу, ни книг – в книжном. — Поцапались. – Мама вздёрнула подбородок, обозначая, кто тут прав. – Собрала его вещи и выставила в коридор. — Ничего себе… — Так не первый раз-то. – Мама назидательно покачала головой. – Приезжала б почаще, знала б побольше. Я эту его сумку на колёсиках уже с закрытыми глазами собирать научилась. Он её подхватит, психанёт, помыкается где-то и возвращается. Но вот, как видишь, не вернулся… Сломал сюжет греческой трагедии. — И где он сейчас? – Я старалась не обращать внимания на мамино ёрничанье. — Где сейчас твой любимый второй папка? А щас покажу. – Мама торжествующе проследовала в большую комнату и вытащила из-за стекла сложенную вдвое бумажку. – На, любуйся. Я развернула листок. Это было распечатанное электронное письмо от абонента georgios57 абоненту alla_tairova_teatr. Короткое послание, датированное апрелем (месяц назад!), гласило: «Люся, я у мамы в Анапе. Ненадо искать. Всё хорошо! В морозилке незабудь перцы. Ефросинье напишу сам. Г.». — «Гэ», ясно? – Мама ткнула пальцем в последнюю букву. – «Не» с глаголом, блин, пишется отдельно, Одиссей неграмотный. А я подумала, что Одиссей неграмотный так и не написал Ефросинье… Тем вечером мы с мамой первый и, кажется, последний раз вместе напились. Освежающий был опыт. Пили какой-то ненастоящий вермут, прикидывающийся мартини, с ненастоящим апельсиновым соком. Действовало пойло, однако, как настоящее. Мама на кураже заставила меня сначала смотреть запись детского спектакля из ДК, который она режиссировала, а Георгий снимал на камеру, потом – слушать неизвестно откуда взявшийся в доме альбом певицы Светы. На произведении «Так больше нельзя» я взмолилась: «Вот именно! Выключай!» Мне казалось, магнитофону Георгия больно проигрывать такое. Всю технику, в отличие от книг и одежды, он оставил маме. Вместе с фаршированными перцами. — Ну, этот хоть сам ушёл. Своими руками вещички тащил, – произнесла мама, наслушавшись Светы и напившись псевдомартини. «Не совсем сам», – хотела поправить я, но смолчала: человек всё-таки со мной делится личным. Как со взрослой. Спросила вместо этого: — А кто не своими руками? — Да отец твой, – хмыкнула мама. – Папка номер один. Ты небось не помнишь, маленькая была, но за его вещами Зойка явилась. Внаглую. |