Книга 13 минут радости, страница 130 – Евгения Батурина

— Куда едешь? – спросил он, кивнув на кстати появившийся из-за угла неповоротливый серый вагон.

— На Ленгоры, к ГЗ. В поликлинику надо…

— Да? – озадаченно произнёс Митя и отодвинул меня от трамвайных рельс: столкновение с серой махиной было уже вполне вероятным.

— Нет, не подумай, я не больная. Просто справка нужна. В бассейн.

— Угу, – произнёс он задумчиво. – Понятно.

Тут я должна была наспех попрощаться и броситься к трамваю – он как раз открыл переднюю дверь. Но я стояла на месте.

Вагон покряхтел недоуменно, шваркнул дверью и со стоном двинулся вперёд.

— Следующего подожду, – объяснила я. – Этот какой-то… подозрительный.

— Просто он идёт не в ту сторону, – улыбнулся Митя. – К Чистым прудам.

Я проводила взглядом удаляющийся железный хвост.

— Блин, – сказала. – Неправильно, значит, жду трамвая.

Мы постояли молча длинную секунду, а потом я выпалила:

— Митя, прости меня.

Он не стал уточнять, за что простить и почему. Сразу ответил:

— Да какое «прости». Сам дурак.

— Это да, – согласилась я.

Мы засмеялись уже оба и, не сговариваясь, подошли к зданию метро – круглой шляпе на ножках.

— А ты что здесь делаешь? – повторила я его вопрос, ничуть не тупой.

— На радио был, от своей газеты.

— О чём рассказывал?

— О Земельном кодексе.

— Ой. А дальше куда?

— Во Владивосток.

Ну куда же ещё!

— А-а, – понимающе помотала я головой. – Надолго?

— До ноября. Открываем там филиал.

Поближе филиалы открывать неинтересно.

— Прямо сегодня уезжаешь? С какого вокзала?

А вдруг с Белорусского, как я?

— Из Шереметьева, рейс в час ночи, – ответил Митя, как мне показалось, с сожалением. И стал отчего-то оправдываться: – Домой ещё надо заехать… Я вообще не должен был в этой радиопрограмме сегодня участвовать. Коллега попросила подменить в последний момент. У неё голос пропал.

— Хм. – Я наклонилась и положила сумку между ног – что-то больно тяжёлая стала. – А как же она попросила?

— То есть?

— Ну, без голоса.

Небось утром, наливая ему кофе на кухне, одетая в его рубашку, и попросила – знаками изобразила. Знаем мы этих коллег.

— А вот это уже твой, – сказал Митя вместо ответа.

Мы вдвоём проследили глазами за трамваем, который, истошно звеня непонятно кому, дотащился до остановки, открыл двери, с раздражением захлопнул, не дождавшись пассажиров, и устремился, ворча, к Ленгорам.

Расхотелось мне ходить в бассейн…

— Знаешь, я подумала, поеду лучше домой. Пока электрички посвободнее. Вечером будут битком.

— А где ты сейчас живёшь? – спросил Митя, очень знакомым жестом перевесив рюкзак с одного плеча на другое. – В Сокольниках?

— Информация твоих источников устарела на три дня, – улыбнулась я. – Переехала вот в Одинцово.

— Одна?

— Да, Алейник же вышла замуж, – ответила я и по его глазам поняла, что спрашивал он вовсе не о Таське.

Мы оба смутились. Я начала болтать что-то про Алейник, Ермолаева и дачу в Немчиновке, интересовалась, кажется, бывал ли там Митя, хотя точно знала, что бывал. А он, глядя не на меня, а отчего-то на Дом радио, произнёс:

— Фрося, хочешь… можно я тебя провожу?

Я хотела. Ещё бы! От «Новокузнецкой» до «Белорусской»-радиальной четыре остановки. Ещё целых восемь минут вместе. Правда, это будет весьма условное провожание – Митя-то, если мои источники не врут, до сих пор живёт на «Аэропорте», так что ему по пути, прямая ветка. Но восемь минут с ним – куда лучше, чем два года без него. Эта мысль звенела в моей голове громче трамвая.