Книга 13 минут радости, страница 131 – Евгения Батурина

— Проводи, – разрешила я с видом максимально независимым и двинулась ко входу в метро, к тяжёлым дверям-убийцам.

Митя коснулся моего предплечья:

— А давай пешком до «Белорусской»?

— Ого. – Я удивилась и встала, раздражая пассажиропоток.

— Это не так далеко, как кажется, – объяснил Митя. – Может, час с небольшим. Я знаю, куда идти, летом много бродил… Если устанешь, поймаем тебе машину.

«Не устану», – подумала я. И час с небольшим – куда лучше, чем восемь минут.

До Белорусского вокзала мы добрались часов через пять.

От «Новокузнецкой» пошли в сторону Чугунного моста через Водоотводный канал, дальше по Болотной к Большому Каменному мосту. За это время я успела рассказать Мите всю свою жизнь без него, на обратной перемотке: про Интерьерный Журнал, Марину с Анной, одинцовскую квартиру и Волошина, увольнение, работу в Приложении, Сапожникова, слетевшего с катушек Никона, интервью, концерты, тяжёлые сдачи, факультетские события, Сокольники, ДАС, вороватую соседку Валю. Про маму с Георгием упомянула, про папу с Зоей и неустанно взрослеющей Ангелиной. Про Бестужева – пока нет: эту тему мы обходили так же, как обходят на улице столб, чтобы не поссориться.

Многое о нашей работе Митя уже знал – он по-прежнему близко дружил с Дагировым. Я же о Мите не знала почти ничего – Дагиров по-прежнему близко дружил с Бестужевым…

— Твоя очередь, – сказала я, поднимаясь по ступенькам Большого Каменного моста. – Как папа? И свин Йося? И почему тебя интересует Земельный кодекс?

Митя, похоже, не хотел говорить о себе и тем более о Земельном кодексе. Про папу ответил коротко – работает. Про Йосю чуть подробнее – жив-здоров, завёл няню: соседка забирает его к себе, когда Митя в командировках. Командировок теперь много, работы тоже. Назвал издание, в которое с недавних пор писал об экономике: серьёзная газета, серьёзные дела.

Мы встали рядом, посмотрели с моста на Москву-реку. Мой спутник выглядел так, словно в уме сейчас сочинял статью на экономическую тему и как раз перемножал одиннадцатизначные числа государственных бюджетов. Из-за рассеянности, с которой он отвечал на вопросы, мне вдруг показалось, будто Митя мною… тяготится, что ли. Наверное, уже пожалел, что попёрся провожать, да так далеко. Высчитывает, сколько ещё придётся провести в моём обществе. Ладно, перейдём реку (мощная метафора, угу), я скажу, что устала-замёрзла-захотела-в-Одинцово и через Александровский сад побегу к «Театральной».

— У тебя красивая спина, – услышала я с удивлением собственный голос.

— Что? – Митя повернулся ко мне.

— Красивая, правда, – повторила я. – Давно хотела это сообщить.

— Как… давно?

— Два года уж, – беспечно ответила я, чувствуя, как ветер с реки заполняет мои лёгкие знакомой, но подзабытой дерзостью. – Митя, а объясни мне. Какого хрена я два года смотрела на твою спину?

— Представляешь, ты не первая, кто мне сегодня этот вопрос задаёт, – тихо сказал Митя.

— Неужели? И кто же ещё? Назови имя человека, который так же интересуется твоей спиной, мы должны срочно объединиться в кружок.

— Света Пронина.

— Вот это да! – Я правда не ждала.

— Угу, я тоже удивился. На радио её сегодня встретил, в коридоре.

— Набросилась со спины?

— С лица. И именно набросилась. Спросила о тебе.

— А ты ей что?