Книга 13 минут радости, страница 24 – Евгения Батурина

— Чего грустная такая, Фроська? Держи шоколадку, «Сказки Пушкина», вку-у-сная.

И протянула шуршащую плитку в сине-голубой обёртке с белой лебедью. Любые проблемы, с точки зрения тёти Нади, легко решались едой.

— Что тебе привезти в следующий раз? – спросила она перед отъездом.

— Мам, Фроська уши проколоть хочет, – опередила меня Наташка, виснущая на матери.

— Чего проще-то, – обрадовалась тётя Надя. – Поехали в Щёкино в парикмахерскую, делов!

— Мне в шестнадцать лет только… – выдавила я.

— Мама ей не разрешает, – подсказала Наташка и тут.

Тётя Надя понимающе переглянулись с бабушкой Ниной – они были особенно одинаковыми в тот момент.

— Поня-я-тно, – протянула тётя. – Люська, значит, выкобенивает. В чём-то мы просты, а в чём-то беспощадны.

Я не поняла тогда ту фразу, но мне стало очень неприятно и стыдно. Как будто я предала маму, наговорила про неё гадостей.

— В шестнадцать нормально, – выдавила я неубедительно. – У меня уши папины…

— А в шестнадцать будут мамины, – махнула рукой тётя Надя. – Ну чего делать, запретила значит запретила. Она тут мне устроит, если… Привезу тебе лимонных долек тогда. Натах, а ты чтение на лето начинала вообще?..

Раздав рекомендации и обняв нас всех ещё по разу, тётя Надя вслед за дядей Костей пошла к машине. Я решила их проводить. Обиженная Наташка, пыхтя и жалуясь, отправилась в комнату разбираться с чтением на лето, Андрюшка под присмотром той-бабушки доедал суп.

«Запорожец» уехал, я помахала тёте и дяде вслед и услышала вдруг:

— Фрось, привет, а Наташа выйдет?

Звала меня девочка из соседнего подъезда, забыла её имя, но помню фамилию – Сиволоб. Она была одной из двоюродных сестёр пресловутого Игоря и Наташкиной подругой. Кажется, звали её Ира или Инна.

— Наташа уроки делает, – сказала я, стесняясь: одна я с дворовыми девочками ещё ни разу не общалась.

— У-у, – промычала Ира-Инна неопределённо. – Давай тогда с нами в дочки-матери?

Оказалось, что роль «дочек» будут исполнять настоящие младенцы из рода Сиволоб, которых Ире-Инне и её сёстрам навязали взрослые. А мамами будем мы все – у каждого младенца (наверное, всё же тоддлера) своя. Мне попался толстый улыбчивый Яша Сиволоб. Только игра продлилась недолго.

Ира-Инна со своей «дочкой» Настей подошла к ржавой качалке и взглядом показала мне, что противоположное сиденье предназначено Яше. Я взяла мальчика на руки, подошла с другой стороны, и тут Ира-Инна резко, без предупреждения посадила Настю на сиденье. Другая сторона качалки взмыла вверх и заехала улыбчивому Яше спинкой сиденья по голове. Он будто удивился, потом надулся, вытаращил глаза и заревел что есть силы на весь посёлок Первомайский и соседний город Щёкино. Я не успела ничего сообразить, застыла с рыдающим ребёнком на руках, пытаясь понять, сильно ли его ударило и насколько всё непоправимо, а к нам уже бежал разгневанный Яшин отец, Олег «Настрогал» Сиволоб.

— Вы шо натворили!!! – орал он.

Ира-Инна испуганно схватила тоже заревевшую Настю и открыла рот, чтобы что-то объяснить, но тут раздался знакомый голос:

— Я видел, это всё дура тульская сделала! Она специально Яшку под качалку подставила!

Игорь Сиволоб. И все остальные Сиволобы – против меня одной.

— Вот тварь, – заорал Олег, подбегая ко мне и вырывая заходящегося в плаче мальчика из моих рук. – Ребёнка, а! Иди отсюда, бессовестная!