Книга 13 минут радости, страница 56 – Евгения Батурина

«Не нужен мне твой телевизор, и ничего от тебя не надо», – мысленно ответила я.

— Да, спасибо, – ответила Алейник вслух. – Вместе тогда приедем и мальчиков захватим, ничего?

Дед согласился на «вместе» и на мальчиков и тут же, не прощаясь, закрыл дверь.

Мы дождались лифта, впрыгнули в него и сразу начали синхронно истерически хохотать, в перерывах между всхлипами изображая дедушку Мишу.

— «Бизьнес-предложение»! – произносила Алейник дребезжащим голосом.

— «Можно сказать, Синяя Борода!» – вторила я и картинно кашляла.

— «Троих детей родил, и почти все Александры».

— «Телевизор старенький, но рабочий. Прям как я»…

Смеяться мы перестали, только выйдя на улицу.

— Ладно, поехали прозябать в общежитие, – сказала я, завязывая шнурки, которые успели уже развязаться в лифте. – Надеюсь, тараканы пустят меня в мою 702.

— Да какое общежитие. – Алейник будто обиделась. – К друзьям моим пойдём, они тут, на «Войковской» живут, с другой стороны от метро только, улица Зои и Александра Космодемьянских.

Слово «Александр» вызвало ещё один приступ смеха.

— А ты их предупредила? Друзей-то? – испугалась я уже у подземного перехода.

— Они с Кубани, – объяснила Алейник. – Такого рода друзья, которых предупреждать не обязательно.

— А-а, – сделала я вид, что поняла. – А та твоя подруга, что к парню переезжает из коммуналки, тоже с Кубани? Поэтому так хочет, чтоб комната перешла именно тебе?

— Да я понятия не имею. – Алейник перевесила сумку с одного плечо на другое. – Сегодня только в буфете познакомились.

Переночевав у друзей с Кубани (которые накормили нас ужином, застелили большой диван хрустящим бельём и даже подметать не попросили), мы с Алейник поехали на журфак. Там, у доски с расписанием, уже висели списки первого курса по группам. Вокруг них толпился взволнованный народ, галдел и подпрыгивал. Алейник легко протиснулась к доске, продиктовала мне:

— Группа 102. Газетная. А у тебя… Василева, Василева… Ефросинья, ты тоже в сто второй, ура!

Не дав мне толком обрадоваться чудесному совпадению, Алейник продолжила:

— Так, мальчики, кто из сто второй? А ещё? Ага, вон какой большой, класс. Как фамилия? Ермолаев, а зовут? Пётр, поможете нам с девушкой завтра телевизор перевезти с «Войковской» в Вознесенский переулок? Вот и умница…

В среду вечером я сидела на широком подоконнике и смотрела, как Александр Сергеевич Пушкин пытается прикурить, прикрывая сигарету от ветра.

Окно нашей с Алейник комнаты в Вознесенском переулке, согласно обещанию, выходило на театр. Точнее, на его задний двор. Там валялся реквизит (например, огромные облезлые сани, картонная радиола, плакат «Требуйте всюду сосиски»), а актёры выходили туда курить. Сейчас была очередь Пушкина: грим, кстати, отличный, бакенбарды очень узнаваемые.

Поэт наконец успешно затянулся, выпустил дым идеальным колечком – талантливый человек талантлив во всём.

Я отвернулась от окна и оглядела комнату. Она была большая, длинная и полна народу. Как-то так вышло, что на новоселье к нам явилась вся сто вторая группа: Алейник пригласила после семинара по теории литературы, и никто не отказался.

Этих людей я не знала. Многих – даже в лицо. (Идентифицировала только Алейник и мощного Петю Ермолаева, который катал сегодня на метро дедушкин телевизор.) Но они мне нравились отчего-то все вместе и каждый по отдельности. Ещё позавчера утром я чувствовала себя одинокой Фросей из Тулы, недостойной факультета, предназначенного для перспективной молодёжи. А теперь… теперь будто стала частью чего-то пока не слишком понятного, но определённо хорошего.