Книга 13 минут радости, страница 90 – Евгения Батурина

Как интересно работает память. Одно и то же событие его непосредственные участники запоминают по-разному (а некоторые забывают напрочь). И я сейчас не об интерпретации происходящего, поиске скрытого смысла, трактовке последствий и прочих тонких материях, а о вполне объективных вещах – кто, где, когда, что делали, чем дело кончилось.

Например, я точно помню: в конце второго курса, то есть, получается, в июне 1999 года, мы с двести второй группой ездили на остров в Подмосковье. Добирались туда от Речного вокзала на кораблике. Купались в реке, жарили сосиски, играли в ассоциации (выиграла пара Храбрых & Удалых) и бадминтон (выиграл улетевший в реку воланчик), пели под гитару, утопили чью-то лодку, обратно в Москву тоже возвращались на кораблике.

Недавно я спросила нескольких одногруппников в чате: «А помните, как мы ездили на остров?» О, они помнили! И так же точно, как я. Но – совершенно другое. Кто-то сказал, что это был не остров, а Бухта радости и какие на фиг в Подмосковье острова. Кто-то возразил: не, остров был, но ехали мы туда на электричке. Тут же кто-то рассердился: по воде на электричке, угу! Озеро, а не река, дураки, и не с Речного вокзала, а с Ярославского, станция Мытищи! Потом один всё же припомнил кораблик, точнее «ракету», а другой заспорил: «ракеты» в 90-х не ходили. С бадминтоном, «ассоциациями», лодкой и гитарой тоже всё было сложно: вроде бы танцевали под магнитофон и устраивали гонки на катамаранах, вот там-то Храбрых с Удалых и победили. Только мы радостно сошлись на примирительных сосисках – жарку которых признали все, – как в чате возник Удалых и скромно заявил, что их с Храбрых там не было. Храбрых воспротивился: «Да ты чё, мы-то были, а вот Фрося, кажется, нет…» Хорошо поговорили, в общем, чат дымился, как вода под электричкой.

Что могу сказать. Я там точно была. И вариант с Бухтой радости мне даже нравится, потому что именно в ту поездку случилась одна из самых главных и острых радостей в моей жизни. Но рассказывать эту историю буду как историю острова – просто потому, что так запомнила.

А до этого придётся перечислить несколько других важных событий, напрямую или косвенно с островом связанных.

Как-то на втором курсе во время зимней сессии мы с девочками заговорили о сексе. Сидели у нас в 707-й – Алейник, я, Мариванна Голубушкина плюс одухотворённая соседка Валя за шторкой. Мы только что проводили своих московских подруг, заезжавших в гости (якобы готовиться к зарубежке), и Голубушкина, сворачивая исписанную мелким почерком шпаргалку, произнесла задумчиво: «Прорицания вёльвы… вёльвы прорицания». И тут же спросила:

— А вы заметили, что Светка Пронина с тех пор, как вышла замуж, почти перестала про секс говорить?

— И даже шутить, – подтвердила Алейник. – На ту же «вёльву» сегодня – ноль реакции, уму непостижимо.

— Ну, может, и логично? – сказала я. – Муж теперь есть у человека.

— В смысле, если есть муж, то нет секса? – засмеялась Мариванна.

— В смысле, раньше у неё были… варианты. И всякие похождения интересные. А теперь – только Никон и семейная жизнь.

— Умеешь ты, Фрось, отрекламировать брак, – похвалила Алейник, забираясь с ногами на свою кровать. – Сразу замуж расхотелось.

— Да почему же, – слабо защищалась я. – Просто люди много говорят о том, чего им не хватает. Ну, знаете, «у кого чего болит». А когда всё нормально, что тут обсуждать. Да и счастье любит тишину…