Книга 13 минут радости, страница 98 – Евгения Батурина

Сфотографировался у ёлки в загородном доме Нелидовых, потом поехал в детский сад и предложил мне стать его девушкой. А летом отдыхать поехал, тоже с девушкой, но другой.

Маргарита Степановна продолжала рассказывать про Нелидовых. Что они им почти семья, давние соседи, и что рядом с их загородным домом клан Бестужевых теперь строит свой.

— Будет наше дворянское гнездо, – захохотала она удачному сравнению. – Бестужевы, Нелидовы, благородные же фамилии…

— Две равно уважаемых семьи, – подтвердила я. Эту литературную отсылку Маргарита Степановна, кажется, не узнала.

Зато вернулся Бестужев с салфетками. Довольный ещё такой.

— Алёша, ну что ты купил! – Его мама резко встала, сдвинув весь фотоальбом мне на колени. – Хуже не нашёл салфеток? Такие и в туалет стыдно класть…

У меня к Бестужеву имелись претензии иного рода, но высказать я их не могла.

Странное было ощущение: как будто всё моё тело вдруг онемело, а сама я нет – поддерживала беседу, отвечала на вопросы Маргариты Степановны и шутки Бестужева, говорила Олегу Николаевичу «не нужно, спасибо», когда он предлагал налить мне самогона, и «да, пожалуйста», когда открыли шампанское. Хвалила кулинарные способности хозяйки (помимо холодца была баранина с луком и тушёной капустой: категорически не употребляю ничего из этого). Помогала разливать заварку по чашкам, попросила себе самый маленький кусочек торта, получила большой и с розочкой.

Часа три продержалась, в общем. Была примерной гостьей. Когда называли Феней, откликалась. Когда выяснилось, что я-таки Фрося, искренне утешила: «Ничего страшного, сама путаюсь».

— Фрося, я постелю Алёше на раскладушке, а тебе на тахте, – сказала Маргарита Степановна, убирая последние чашки со стола. – Ночнушечка есть с собой или дать мою? Есть новая, в упаковке.

— Нет, спасибо. – Я решительно переложила салфетку с колен на стол. – Уже поздно, поеду я домой. Очень рада была познакомиться. До свидания!

Я встала и направилась в прихожую. Бестужев тоже вскочил. Догнал меня, попытался не дать обуться, бормотал: «Ты чего?» Я спокойно отвела его руки, посмотрела прямо в глаза. Взгляд у него был испуганный, подслеповатый (он так и стеснялся носить очки), ничего не понимающий. От моего же взгляда Бестужев отпрянул, как от горячей кастрюли.

— Мам, я провожу Фросю, – крикнул он, сменив тактику.

Маргарита Степановна тоже показалась в прихожей. Улыбнулась, произнесла «до свидания, дорогая» так, будто не предлагала мне минуту назад ночную рубашку и не думала, что я останусь ночевать.

Я взяла рюкзак, в котором лежала моя собственная одежда для ночёвки, зубная щётка, смена белья и фиолетовый ёж. Спустилась по лестнице, на улице с удовольствием вдохнула июньский воздух. В палисаднике у Бестужевых цвели липы, очень мило с их стороны.

— Фроськин, стой! – услышала я за спиной. – Что за прикол? Ты офигела?

Я пошла вперёд уверенным шагом. Правда, куда идти, точно не знала.

— Где маршрутка к вокзалу? – спросила я Бестужева, обернувшись.

— Чего? Да не скажу я тебе… – возмутился он.

— О’кей. Скажите, пожалуйста, где останавливается маршрутка до вокзала? – обратилась я к бабушкам, которые наслаждались липовым цветом у соседнего дома.

Три словоохотливых женщины очень подробно указали мне путь. Теперь не заблужусь.