Книга Кризис Ж, страница 104 – Евгения Батурина

— Дору Иосифовну я отпустила, – сообщила Жозефина ровным голосом. – А Илюха заезжал на десять минут со своей новой гитарой и двумя парнями. Забрал комбик и Гошин бас.

— Ясно, – зевнула я. – Парни из волшебной школы БГ, небось. А ты здесь давно?

— Часов с семи. На Шаболовке у меня родители ночуют, а я не в состоянии сейчас с ними общаться. Делаю вид, что поехала к Боре.

— А почему родители на Шаболовке? – переспросила я, нарочно игнорируя самую важную информацию: сестра все расскажет сама, когда захочет.

— У папы завтра офтальмолог опять. И без мамы он туда не пойдет. Ты голодная?

— Да, но сначала Кузю уложу. Он же ужинал?

— Конечно, макароны выпросил. С песто и мидиями. Иди тогда, я нам пока такие же приготовлю.

Через полчаса мы сидели на кухне, накручивали на вилки зеленые спагетти и молчали.

— Ты так сильно молчишь, что мне страшно, – не выдержала я. – Что случилось? Вы поговорили?

— О да, – вздохнула сестра Ж. – Еще как.

И опять затихла, только вилку стала крутить в другую сторону.

— Мы всю неделю разговаривали, – отложила она наконец вилку. – Про всю нашу жизнь.

— Ого, – отреагировала я, тоже оставив в покое макароны, хотя они были очень вкусные. – Звучит серьезно.

— Да, тут без шуток. Начали-то мы с Наташи. А потом как покатилось… В общем, выяснилось, что у Бориса Натановича ко мне тоже есть вопросы. Особенно один.

Я покачала головой. Похоже, не судьба мне доесть макароны с мидиями. А сестра Ж. начала рассказывать. И закончила только где-то через час, судя по температуре тарелок, в которых остались нетронутые спагетти.

Что ж, по итогам я полностью согласна с фразой Жозефины «А потом как покатилось…». Так и было. Снежный ком из слов, которые они с Борей наговорили друг другу за эту неделю, много что смел на своем пути.

Если коротко, всё было так.

Раунд первый. Она спросила, что там с Наташей и Давидом. Он сказал, что не видел Наташу много лет, Давида не знает, а от вопросов таких начинает уставать. Она сообщила, что мальчик похож на него. Он ответил, что они не в мексиканском сериале. Она вспылила и потребовала говорить прямо – делал он своей бывшей ребенка или нет. Он тоже потерял терпение и попросил уточнить: эта история с Наташей – очередной повод не жениться, наравне с Днем сырка, Великим постом и переездом на Новую Ригу? Она подумала и сказала, что вот теперь действительно не видит повода жениться. И уехала домой. А он не остановил.

Раунд второй. Он извинился, сказал, что детей Наташе точно не делал, и, если ее смущает только это, он готов поклясться в своей невиновности на священном творожном сырке. Она была еще обижена, поэтому под шумок решила выяснить, как обстоят дела с Ясей и Леной Большой. А также секретаршей. А также всеми остальными женщинами мира. Он сказал, что хочет жениться не на всех женщинах мира, а на одной. Она спросила почему – не потому ли, что его заставляют. «Что? Кто?» – не понял он. Она объяснила: «Я вынудила тебя сделать предложение». Он возмутился: почему она его считает человеком, не способным принять самостоятельное решение? А также нелогичной сволочью, которая то мечтает изменить ей с секретаршей, то вдруг покупает кольцо? Она использовала его слова как повод вернуться к теме секретарши. И Яси. И Лены Большой. И тогда домой уехал он, а она не стала его останавливать.