Книга Кризис Ж, страница 126 – Евгения Батурина

Темноволосая и темноглазая, высокая, с прямой спиной и… Нет, не получается у меня описывать собственную маму, все не то. Сестра Антонина, когда только ее увидела, сказала: «Ого, какая она у тебя – прямо Моника Беллуччи!» Что-то общее и правда есть – только мама гораздо живее, теплее, понятнее. Когда она шла по Белогорску в магазин, мужчины не оборачивались ей вслед, как настоящей Монике, и на асфальт не падали. Просто здоровались. В городе все друг друга знали и привыкли, что есть там такая Лариса Логвинова, в замужестве Лариса Козлюк. Не замечали уже ее красоту, как многие жители курортов перестают замечать красоту моря. Мама долго работала детским тренером по плаванию, и из ее группы детей чаще забирали папы – вот, пожалуй, и весь успех белогорского масштаба.

Я на маму до обидного не похожа. Даром что тоже кареглазая и высокая – не та кареглазость и стать совсем не та. Говорят, внешне я больше всего напоминаю какого-то загадочного брата дедушки с папиной стороны – ну и плюс знаменитые отцовские уши. Иногда я шучу: «Мам, как ты умудрилась с таким впечатляющим набором генов родить себе такую дочь?» Мама в ответ вскидывается по-особенному, пожимает своими идеально очерченными плечами и отвечает: «Дочь у меня красавица!» Объективно это не так, но мама плевать хотела на объективность. Она от меня в восторге.

— Все у тебя будет хорошо! – уверяет мама каждый раз, когда все довольно плохо. Она тренер, говорю же – и не из тех тренеров, кто орет на своих подопечных и срывает на них злость, а из тех, кто вдохновляет на победу, даже если она крайне маловероятна.

Вчера вечером мама явилась ко мне на Шаболовку с кучей каких-то тряпочек, чудодейственных моющих средств – и ведром оптимизма.

— Ох, не найду я, похоже, квартиру! – вздохнула я за вечерним чаем, когда папа уехал на вокзал, а мама вернулась, проводив его до метро и объяснив, где искать в белогорском холодильнике пропитание.

— Конечно, найдешь! – уверила мама, прихлебывая пустой чай: фигуру она блюла безжалостно, как настоящая спортсменка. – Самую лучшую найдешь, вот увидишь.

— Так всего неделя осталась, – напомнила я. Эх, зря я постеснялась воспользоваться телефоном риелтора, который дала Женя Кольцова. Может, еще не поздно?..

— Целая неделя! – Мама протянула мне сладкую соломку, как будто волшебной палочкой взмахнула. – За неделю еще столько всего может произойти! Твое от тебя никуда не денется.

И еще одну соломку выдала – мне почему-то можно мучное на ночь, а ей нет.

Наутро мы отправились на улицу Сергея Макеева, а потом в Строгино. С Макеевым, который сулил мне «супер вариант с евро ремонтом и мега адекватным хозяином» все получилось быстро: только я припарковала Шварцмана во дворе, как позвонил риелтор, тоже Сергей, и завопил:

— Дбрдень, а квартиру уже сняли!!! Вот только что молодой человек подписал!!!

Возможно, Сергей предполагал, я его поздравлю с удачной сделкой, но я лишь выдавила из себя невежливое «спасибо» и полезла обратно в машину.

— Ну что? – с надеждой спросила мама.

— Ну все. Не успели, сдана квартира.

— Ага, – приняла она к сведению. – Ну тогда в Сколково?

— В Строгино, – поправила я чуть раздраженно: до этого мама уже пыталась уехать в Свиблово, Солнцево и даже Люблино.

— Ну Строгино! Какая разница, – мама улыбнулась и наклонилась ко мне, чтобы убрать комочек туши из уголка моего правого глаза. – Выше нос, у меня хорошее предчувствие!