Книга Кризис Ж, страница 129 – Евгения Батурина

Улица Красных Зорь, 26 октября, за 3 дня до новоселья

— А давай за вином сбегаем! – предложила я. – На импровизированном корпоративе должно быть много алкоголя.

— Поддерживаю, – сказала Елизавета Барбос. – Я, в конце концов, за ивенты отвечаю, а видишь, не подготовилась.

Мы с Лизой только что закончили длинную, начатую еще в офисе беседу и допили все спиртное в ее доме. Увы, под красивой фразой «все спиртное в доме» скрывались примерно семнадцать капель бейлиса, которые мы буквально выколачивали из подернутой пылью бутылки. А разговор получился таким, что его лучше вином запивать.

Почему вечером я оказалась в Можайском районе вместо Строгино и у Барбос вместо Солнечной? Потому что днем натерла ноги.

На работу я утром явилась в новых сапогах. Причем пришла пешком – подумала, пока от дома до офиса полчаса ходьбы, надо этим пользоваться. Но дорога от Шаболовки до Якиманки показалась мне самой длинной в истории. Сапоги, которые в магазине притворялись удобными, на улице вцепились в мои ноги, будто стая злых шакалов. Я правда думала, не дойду – и порывалась вызвать такси каждые сто выстраданных метров, но почему-то, глупая, не вызывала и продолжала свой скорбный путь. В лифт на работе я вошла, слегка подвывая – впрочем, этот момент я толком и не помню, потому что перед глазами у меня тогда сверкали разноцветные звезды и мультяшные облачка с нецензурными восклицаниями. Я все же добралась до своего кабинета – а главное, до кресла. Села, стянула, морщась и охая, сапоги, поставила ноги сверху на офисные туфли (переобуться в них их меня сейчас не заставила бы даже грозная школьная уборщица тетя Наташа, у которой все отпетые хулиганы ходили в сменке как миленькие) и поняла, что домой сегодня не пойду ни за что. И вообще постараюсь не вставать.

Офис уже был заставлен коробками – на работе мы тоже готовились к переезду, и наш отдел отбывал на новое место одним из последних. Я надеялась разыскать где-то в коробках пару старых тапочек-шлепок (без задников! главное без задников!) и поехать в них на Шаболовку в такси, а сапоги ритуально сжечь где-нибудь на площади у метро «Октябрьская». Но чтобы искать тапочки, надо было встать… В общем, рабочий день выдался долгим. К половине девятого в офисе остались только я и Елизавета Барбос. Она сидела в своем углу, даже свет не включала, и что-то увлеченно печатала.

Я наконец решилась уйти с работы и окликнула ее:

— Барбосик, у тебя случайно пластыря нет?

— Нет, извини, – отозвалась Лизавета. А через пару минут появилась на пороге моего кабинета с маленьким шуршащим пакетом. Из него торчали белые тапочки – те, что выдают в отеле.

— Я тебя люблю, – произнесла я серьезно. – То есть, конечно, мне интересно, откуда ты узнала, зачем мне пластырь и все такое, но перво-наперво – я тебя люблю, повышаю тебе зарплату и делаю своим начальником.

Лиза, скрестив руки, постояла у моего стола, потом поняла, что мне неловко при ней натягивать тапки, и пошла обратно к себе. Сказала только:

— Я знаю, зачем тебе пластырь, потому что на работу ты сегодня пришла походкой циркуля.

На внезапное свое повышение она никак не отреагировала.

Еще минут через пять я, уже в тапочках, приковыляла в их с Попик и Солнечной кабинет.

— Босс Барбос, а вы чего домой не идете? – спросила я.