Книга Кризис Ж, страница 130 – Евгения Батурина

— Да уже почти, – ответила Лиза. – Заканчиваю. В субботу мой комп забирают в новый офис, и я предчувствую, что сначала там ничего работать не будет. Лучше сразу сделать заготовки, чем потом ничего не успеть.

— Хочешь, на одном такси поедем? Меня высадите на Шаболовке. Ты где живешь, где-то на «Кунцевской» же?

— На улице Красных Зорь. Это у железнодорожной станции Кунцево, не у метро, – объяснила Лиза, наморщив лоб, будто что-то обдумывая. – А ты случайно не хочешь в гости? Я по дороге пиццу закажу.

Приглашения я не ожидала. Во всяком случае, от Барбос – она казалась человеком закрытым, неохотно пускающим кого-то на свою территорию, тем более в буквальном смысле. О бывшем муже участковом Васе она мне рассказала только потому, что сам Вася заявился тогда на ресепшен, и с тех пор откровенных бесед у нас с Лизой не случалось. И пиццей она, кстати, не злоупотребляет…

К собственному удивлению, я согласилась поехать на улицу Красных Зорь в белых тапочках. Чувствовала, что если сейчас откажусь, Барбос больше никогда меня в гости не позовет.

Дом Лизы, одноподъездная многоэтажка, стоял у самой железной дороги. На первом этаже был продуктовый магазин, а около него на небольшой площадке расположились какие-то подозрительные мужчины в черных куртках и с черными бородами. Чем они занимались – торговали автозапчастями, делали ключи или сбывали оружие, неясно. Но один ласково предложил нам с Лизаветой пучок морковки. Мы отказались и, ускоряя шаг (в тапочках я очень резвая), двинулись к подъезду. Откуда-то очень явно запахло шаурмой.

— Здесь всегда жизнь кипит даже вечером, – прокомментировала Лиза, набирая код от подъездной двери. – Мне нравится.

В квартире первым делом Барбос, конечно же, извинилась за бардак:

— Прости, не убрала кроссовки утром. Передумала в последний момент и переобулась в ботинки в прихожей.

Я понимающе кивнула, хотя знать не знала, куда надо девать кроссовки, которые аккуратно стоят на резиновом коврике у входной двери. Оказалось – в специальный шкафчик внутри большого стенного шкафа.

— Вот теперь все, – с облегчением вздохнула Елизавета, убрав и кроссовки, и ботинки. – Проходи, пожалуйста, дать тебе тапочки?

— Еще одни? – засмеялась я, сбрасывая первые, белые. – Спасибо, нет.

Гостиничные тапочки, кстати, отлично вписывались в интерьер Барбосовой квартиры – там было идеально чисто, как в дорогом отеле после уборки. Пока я дошла до кухни, Лиза сунула «уличные» тапочки в свой волшебный ящичек. В кухне хозяйка усадила меня за белый-пребелый икейский стол и начала хлопотать. Пиццу мы заказали еще в такси, а пока Барбос решила угостить меня сыром, крекерами, оливками (родительскими, греческими – я подарила коллегам по баночке) и соленым миндалем. Выставив все это на стол в маленьких бледно-голубых плошках, она нахмурилась и сказала:

— А набор-то винный. Но вина нет. Могу только бейлиса в кофе налить, хочешь?

— Спасибо, но можно и не напиваться. Да и повода нет.

— Ну почему, – буднично проговорила Лиза, изучая полки кухонного шкафчика – вдруг вино там откуда-нибудь взялось. – Сегодня день рождения моего брата.

И так же спокойно добавила: «Только он умер». Тут я и согласилась на бейлис – даже без кофе.

Я чувствовала, что должна что-то сказать. Ну, что-то помимо «ладно, давай бейлис». Спросить, может быть, как звали Лизиного брата. Или сколько лет ему бы исполнилось сегодня. Или что с ним случилось. Я сидела и обдумывала правильную фразу, пока моя коллега Барбос бормотала себе под нос: «М-м-м, лучше другие чашки достану, эти мелковаты…» Она потянулась к самой верхней полке шкафчика, к двум большим фиолетовым кружкам, но ей немного не хватило роста, и кружки она чуть не уронила. Лиза громко и очень неожиданно выругалась.