Книга Кризис Ж, страница 151 – Евгения Батурина

Мы с Кузей и Владимиром Леонидовичем уже вернулись в Нехорошую квартиру, сообщили ее обитателям и гостям координаты кота, а потом снова позвонили моей маме – решать, что делать с Зайкой дальше.

— Говорят, сейчас повезут его в Москву, – сказала я, прижав трубку в груди и попросив маму подождать. – Видимо, другого выхода нет.

— Есть, – громко возразила Лена Маленькая, но все к ней обернулись, и она заговорила на два тона тише. – Кота можно оставить у моих родителей.

Я отвела Лену в сторону, чтоб не смущалась, а маме в трубку сказала: «Погодите, тут опять вроде хорошие новости, я перезвоню через пять минут!»

— Я из Тулы, – напомнила Лена Маленькая. – Мои родители там живут. А твои могут завезти к ним кота, завтра заберем. Если, конечно, он сильно не испугается… Но моя мама добрая, ее животные любят, она вечно их подкармливает на работе и во дворе.

Через полчаса мы с Леной сидели в Шварцмане, я громко хвалила ее за находчивость, а себя – за то, что не пила сегодня бордо, могу сесть за руль и поехать, например, в Тулу. Гостей я оставила на Антонину с тетей Леной и попросила не расходиться, пить кофе и есть «Наполеон». Мы решили, что до завтра с эвакуацией кота ждать не стоит – ночевать в незнакомом месте Зайке, после всего пережитого, противопоказано. Мама с папой уже доехали до Лениных родителей и выгрузили кота там. Мама хотела нас дождаться, но потом позвонила и сказала, что Зайка чувствует себя на удивление хорошо – попил водички, лег в уголке на пластиковый пакет и даже не орет:

— Мы ему все объяснили! Обещали, что ты скоро его заберешь.

— А он что?

— Отнесся с пониманием! Лежит ждет. Ленины родители такие хорошие люди, гостеприимные, нас кормят тут, а коту Наташа игрушку купила и тоже корм…

Наташа, стало быть, Ленина мама.

— А как твоего папу зовут, напомни? – спросила я, открывая навигатор. – И адрес мне продиктуй, пожалуйста.

— Папу зовут Витя, – Лена пристегнулась и подвинула пассажирское сиденье поближе. – А адрес – улица Пузакова…

Тут я вспомнила, что папа Витя с Леной не общается и считает ее предательницей. Но не стала, конечно, сейчас уточнять у нее почему.

— Казакова? – переспросила я про улицу, тыкая в навигатор.

— Пузакова. Как «пузо». Революционер такой был. Вроде бы.

— Наверное, в Туле много улиц, раз какому-то товарищу Пузо досталась собственная.

— Я в детстве всегда стеснялась называть свой адрес, – призналась Лена. – И говорила, что, когда вырасту, буду жить только на улицах с красивыми названиями.

— А сейчас на какой живешь?

— Крупской, – задумчиво ответила она. – Поизвестнее, конечно, персона, чем товарищ Пузаков, но в смысле красоты опять не повезло.

— А улица Ленина есть у вас? – спросила я.

— Проспект есть. С Крупской не пересекается, причем. Она ему параллельна…

— Исторически верно, – усмехнулась я. – Зато ты явно живешь в центре, судя по названию. Я в Белогорске жила на улице Ленина, а Антонина на Горького. Гоша с Борей в Воронеже – на Карла Маркса. Все центр. А какую-нибудь красивую улицу Тенистая или Сиреневая любят засунуть в микрорайон Верхний Хохотуй.

Я даже слово «Боря» произнесла спокойно, без подготовки, горжусь собой.

— Улица Крупской в центре, угу, – сказала Лена. – Зато я сегодня все-таки еду к родителям, как и наврала мужу. Видимо, нельзя мне врать, все сбывается.