Книга Кризис Ж, страница 150 – Евгения Батурина

— Давайте искать кота на улице. Кузя, ты ведь хорошо видишь в темноте? А у кошек в темноте глаза светятся.

Кузя закивал, с его ресниц упали две слезинки, он быстро размазал их по красным щекам и стал одеваться – куртку от волнения натянул задом наперед, а вместо своих сапог попытался влезть в Марусины дутики.

— Мы ушли, – крикнула я остальным, запахнув пальто. – Если что, звоните.

Мне самой, не хуже Кузи, хотелось плакать. И я-то понимала, что в пропаже кота виноват вовсе не ребенок и даже не попугай. От тебя все бегут, Жозефина Геннадьевна. Видишь закономерность?

Снега на улице уже не было, но похолодало с моего последнего выхода градусов на пять. Бедный Зайка. А тут еще и Садовое рядом, а на Садовом большое движение… Внутри у меня затянулись в узел страх и вина.

Кузя сразу от подъезда рванул во двор, пригнувшись – высматривал светящиеся глаза. Владимир Леонидович пошел было за ним, но остановился, сунул руку в карман пуховика. Вытащил телефон, сказал «Алло», долго слушал, никак не реагируя, а потом протянул трубку мне. Вид у него был, как всегда, невозмутимый:

— Это тебя. Мама.

Я взяла его телефон и одновременно проверила в кармане свой – не-а, оставила наверху. Молодец какая, а – и ведь сказала гостям звонить, если найдут кота. Но кота не нашли, зато мама меня, видимо, потеряла. Или просто доехала до Тулы.

— Алло, – сказала я в телефон Владимира Леонидовича. – Вы в Туле?

— Мы у поворота на Алексин, – зачастила мама. – Я тебе звонила-звонила, ты не берешь, я Ленке набрала, а она сказала, что ты на улице с ее мужем, ну и вот…

— Мам, я поняла, – перебила я ее. – Поворот на Алексин – это где?

— Да я же и говорю, километров двадцать от Тулы, – снова сбивчиво заговорила мама. – Мы остановились заправиться на заправке со львом. И тут такое…

— Что, бензин закончился?

— Не-а, – мама вдруг хохотнула внезапно. – Ты мне скажи, вы случайно котика не теряли?

Я не знаю, как так получилось. То есть понимаю, как кот забрался в синюю сумку с банками. И даже мотивы его понимаю – маму он хорошо знал, а сумка – это уютно и красиво. Воспользовался суетой, пока я проводила маме тур по Нехорошей квартире, и прикинулся ручной кладью. Но как мы, таскавшие сумку, не заметили там кота? Он же тяжелый. И, извиняюсь, живой!

— Он там затих, не двигался – мертвым притворился, – весело объясняла мама, стоящая сейчас перед указателем «Алексин» в темноте Тульской области. – А вы же мне вернули пару банок, я не удивилась, что вес большой. И кот не просто в сумку влез, а в пластмассовую корзину втиснулся, которая там стояла. Помнишь, белая у меня такая, старая? Лег на полотенчики, в которые я банки заворачивала, чтоб не побились, и причукнул там.

Причукнул. Прекрасное слово – а новость-то, господи, какая отличная!

Неясно только, что теперь делать родителям. Опять ехать в Москву с котом? Везти Зайку в Краснодар?

— Он не хочет в Краснодар, – хохотала мама, довольная. – Мы ж остановились на заправке, я полезла в багажник, а оттуда «МЭЭЭ!» возмущенное. Небось, сначала спал, а потом сообразил, что его похищают, и давай орать… Хорошо, остановились!

На заднем плане слышался папин голос – он успокаивал кота и говорил, что ладно, ничего не поделаешь, поедем, значит, в Москву. Не сердился даже.