Книга Кризис Ж, страница 264 – Евгения Батурина

— Бери, конечно, – обрадовалась я: так ведь лучшие подруги и делают – обмениваются одеждой и аксессуарами.

— Я тебе еще сапоги в Новый год обещала, – вспомнила Лена. – Принесу.

Я открыла дверь, и нас встретили одинаково воодушевленные Гриша, Зайка и Антонина.

— Гуляли? – спросила я сестру.

— КОНЕФНО!! – отвечал за нее Гриша. – СКОРЕЙ ГУЛЯТЬ ИФЁ!!

— Завтра, – пообещала я собаке, споткнувшись о коробку вина, стоящую посреди прихожей. – Завтра с тобой пойдем, солнце обещают.

— ФАФТРА ФОЛНЫФКО!! – поддакивал гриффон.

Я взяла на руки Зайку, который скорбно терся о мои ноги и даже не смел мэкать: конечно, все внимание теперь этому позитивному молодому бородачу, а гладеньким котикам из поколения X – жалкие остатки.

— Пойдемте в кухню! – пригласила Антонина с показным равнодушием. Не иначе кексов напекла: каждый раз, когда сестра что-то печет, у нее вид скромного, но гордого героя. Впрочем, кексами не пахло, зато доносился гул голосов.

Мы ринулись через холл в кухню. На подступах к ней я весело объявила Антонине:

— Ну что ж, поздравь нас. Мы с Леной сегодня влюбились в актера Ивана Петрова. Не зря сходили в театр.

— Поздравляю, – сестра взяла меня за локоть, останавливая.

Первой я заметила гардеробщицу Анну Иосифовну и подумала: значит, ей лучше. Потом увидела ее сестру, кругленькую Дору Иосифовну, и двоих детей. Между Кузей и Таней сидел Гоша и, кажется, смешивал им в стакане кока-колу с фантой.

А дальше я услышала вопль Лены Большой:

— О боже, о боже, о боже!!!

Сама Лена пролетела мимо меня, смешно размахивая руками-крыльями. И теперь я спокойно наблюдала за происходящим и ничего, абсолютно ничего не чувствовала. Робот Жозефина просто стоял у стены фиксировал нехитрые кухонные события.

Лена бросается на человека.

Лена обнимает человека.

Человек обнимает Лену в ответ.

Человек встает во весь рост.

У него борода.

На нем белая рубашка.

Он пахнет знакомым одеколоном.

И давным-давно он предлагал роботу Жозефине стать его женой.

Я же обещала, что расскажу о Боре.

1. Нехорошая квартира, 20-е числа апреля

Боря приехал, и он приехал не ко мне.

Я думала об этом до трех часов ночи, пока мы сидели на кухне в Нехорошей квартире и праздновали его чудесное появление, а заодно Ленин день рождения, и потом, когда провожала гостей. Последними уходили как раз Боря и Лена Большая – она передумала у нас ночевать. Подвыпившая веселая Лена в прихожей повисла на мне и не хотела отпускать, а потом еще смачно поцеловала в висок. Боря помог ей надеть пальто и обернулся было, чтобы обнять на прощание меня, но Лена потянула его за собой к двери, и он просто неловко махнул:

— Пока, девчонки.

За мной стояла Антонина. Я вытерла висок от Лениного поцелуя. Дверь закрылась, мне уже не надо было изображать гостеприимную хозяйку.

Боря приехал, подумала я снова. Но он приехал не ко мне.

Обернувшись, я увидела несчастное лицо сестры Антонины и поняла, что слова эти произнесла вслух. Я быстро пошла в свою комнату, за мной семенил разбуженный Гриша: «ФТО ТАКОЙ??» Антонина осталась стоять.

Я взяла Гришу на руки, легла на кровать, подвинув недовольного Зайку, который грелся между покрывалом и одеялом, и решила поплакать. Но слезы что-то не шли. Я вспоминала, как Боря почти обнял меня в прихожей. Сделал это мимолетное движение в мою сторону. И еще вспоминала, как, собирая со стола тарелки, чтобы заменить их на чайные чашки и блюдца, споткнулась о резиновый Гришин мячик на полу, и Боря молниеносно выставил руку, чтобы меня поймать – не поворачивая головы и не прерывая разговора с Гошей. Вспомнила, как мы с Анной и Дорой Иосифовными что-то долго обсуждали за столом (то ли сонеты Петрарки, то ли салат с петрушкой), а потом я развернулась, чтобы передать Анне блюдце с лимоном, и наткнулась на Борин взгляд. Он сразу его отвел, но я успела заметить.