Онлайн книга «Кризис Ж»
|
В комнату вошла Антонина, запоздало стукнула пару раз по внешней стороне двери и села на мою кровать, снова разбудив задремавших было кота и собаку. — Ему идет борода, – неуверенно сказала сестра. — Грише? – улыбнулась я. Антонина молчала, трепала задумчиво Гришины лохматые ушки. Судя по сосредоточенному не в меру лицу, она собиралась сообщить мне что-то неприятное. — Слушай, какая вообще разница, к кому он приехал? – заговорила наконец сестра. – Приехал же! — Ну да, – согласилась я. – Гоша нарисовал в небе знак Бэтмена, и Боря примчался спасать мир. И вообще у него девушка в Израиле. Только что я сидела тут вся в мечтах и надеждах, чувствовала тепло Бориной руки на талии и обмирала от его взгляда, но теперь настрой мой внезапно сменился. Мне захотелось поспорить с Антониной о Боре – чтобы она меня убеждала, разубеждала и доказывала, что приехал он именно ко мне и теперь все будет ослепительно хорошо. — Ладно, – вздохнула сестра и резко встала с моей кровати. – Девушка так девушка. Что-то я не в силах. И ушла, сопровождаемая еще одним предателем, Гришей, который, видимо, решил, что пора гулять. Вот тогда я накрылась одеялом и зарыдала вволю, до икоты и боли в глазах. Утром Антонина встала раньше меня (что неслыханно), накормила Кузю завтраком и отвела его в школу – хотя последнее время по четвергам и пятницам это делаю я, чтобы сестра могла выспаться. — Вам сегодня к нулевому уроку, что ли? – миролюбиво зевнула я, провожая их в прихожей. — К первому! – охотно сообщил Кузя. – Просто мы сегодня не опоздаем! Антонина хмыкнула, двинулась за Кузиным рюкзаком к двери и бросила мне независимым тоном: — С Гришей я уже погуляла. Вот так моя сестра ссорится: вскакивает чуть свет, готовит завтраки детям и выгуливает собак. Не худшее применение сердитости. Я пошла на кухню, сварила кофе (Антонине тоже – я-то ни с кем не ругалась, а кофеин ей не повредит, когда топливо злости закончится) и скромно села в уголке с пирожком от Доры Иосифовны. Сестра вернулась из школы все такая же недовольная мной. От моего кофе отказалась, буркнула: лучше чай. Пирожок, правда, взяла – не я же его пекла. Села, насупилась, взгляд уперла в телефон. Мы долго молча жевали, как две подружки-коровы на лугу. — Думаешь, нет у него девушки? – как можно тише спросила я и втянула голову в плечи. Антонина аж вскинулась, будто давно ждала, чтобы я произнесла что-нибудь возмутительное: — А может, я не об этом думаю? Не приходило тебе в голову? — Чего ты вопросом на вопрос… — А ничего, Жозефина! «Гоша позвал – он примчался», – процитировала она меня противным голосом, которым люди обычно изображают неприятных собеседников. Еще и Жозефиной назвала, без Геннадьевны или сестры Ж.! – А знаешь, каково Гоше? И всем, кто в клубе работает? А Марине Игоревне? А детям, родителям «Бурато»? Боря для них, скорее всего, последний шанс. А для тебя – чувак, с которым ты никак не можешь разобраться. Вот он, приехал. Есть вопросы к нему – задавай. Я не знаю, кто у него там в Израиле, девушка или не девушка. И отказываюсь сейчас тебе сочувствовать. Точнее, не отказываюсь, но… Видимо, она растеряла запал, или чай оказался недостаточно крепким, или в принципе моя добрая сестра Антонина не умеет всерьез произносить слова вроде «отказываюсь сочувствовать». Она замолчала и придвинула к себе чашку с остывшим кофе. Причем мою, а не свою. |