Книга Кризис Ж, страница 296 – Евгения Батурина

— Не перебивай аппетит, – строго сказала… не я и не Антонина, как можно было подумать, а появившаяся на кухне Таня, Гошина дочь. Они с Кузей ровесники, но сейчас она его на голову выше и на порядок серьезнее, поэтому командует. – Мы же к Боре едем, там всегда кормят!

— А когда вы, кстати, к Боре едете? – невинно поинтересовалась я от холодильника.

— Да когда папа соберется, тогда и поедем, ты же его знаешь, – сказала Таня.

Из коридора послышалось: «Спасибо, Яна, всего доброго вам и вашим зайцам!»

Тут я вздрогнула, вспомнила кое-что очень важное и обратилась к Кузе:

— Можешь в мою машину сбегать? Принести Аттилу.

— Ты Аттилу там забыла?! – ужаснулся он в рифму. – Опрометчиво. Сейчас принесу.

И, ловко поймав мои ключи, быстрым шагом пошел в прихожую одеваться.

На кухне с видом победителя появилась Антонина.

— Зайцы остаются! – объявила она. – С нами Бог!

— Так, все готовы? – В кухню ворвался не Бог, как можно было подумать, а сосредоточенный Гоша. – Поехали! Таня, ты завтра у мамы ночуешь, я забыл?

— Да, и вещи я собрала, – Таня указала на плотно набитый разноцветный рюкзак и добавила шепотом: – Давно-о!

Три года назад Таня приехала в Москву на майские, да так и осталась: Лейсан вернулась с индийского ретрита просветленной, сказала, что с родительскими обязанностями не справляется и пусть с ними справляется кто-нибудь другой. Теперь Антонина с Гошей, детьми и попугаем живут в Нехорошей квартире. Таня пошла в Кузину школу и в Кузин класс, они по-прежнему вместе занимаются в «Бурато» у Марины Игоревны и ставят спектакли. А Лейсан отдохнула, успокоилась, переехала в Москву, поселилась на «Динамо», получила роль в мюзикле, стала мамой выходного дня (Таня живет у нее с пятницы по воскресенье). Все заинтересованные стороны ситуация полностью устраивает.

Гоша взял у Тани рюкзак, насторожился, прислушался:

— Мне кажется или…

— Да, плачет, – кивнула Антонина. – Стой-стой, я сама!

И исчезла. А через минуту опять появилась в кухне.

— Кто это к нам прише-ел? Кто такой хоро-ошенький! – заговорила умильным тоном Таня.

И нет, она имела в виду не Антонину, как можно было подумать. У сестры на руках сидел ребенок – маленькая, насупленная после сна девочка. Протерев кулачком левый глаз и сообразив, где находится, малышка начала бодро извиваться и проситься вниз. Антонина аккуратно опустила ее на пол, и девочка, лопоча что-то крайне важное, двинулась уверенным шагом к столу.

— Тя! – сказала девочка.

— Правильно, Таня! – подтвердила довольная Таня.

— Го! – продолжил ребенок перечислять присутствующих. – Ни!

— Да, – согласилась Таня. – Гоша и Антонина. А где у нас мама?

И тут малышка резко сменила траекторию. Радость заиграла на ее лице, и она побежала к холодильнику, в мои раскрытые объятия: «Ма!»

Да, теперь мама – это я. А девочка – это Динка. Наша с Борей дочь. Сегодня она уснула в Шварцмане по дороге в Нехорошую квартиру, и я уложила ее досыпать в своей бывшей комнате с ружьем.

— К вам мистер Аттила, – объявил вернувшийся с улицы Кузя. И торжественно вручил Динке ее любимую игрушку – плюшевого зайца в оранжевых штанах. Без своего Аттилы наш чудесный ребенок начинает страдать и скандалить.

— Ати! – Динка схватила зайца и прижала к себе со всей младенческой любовью. И помахала Кузе «пока-пока» – мол, идите себе, любезный, спасибо за труды.