Книга Кризис Ж, страница 61 – Евгения Батурина

И он сказал: поехали.

Москва, Нехорошая квартира, у холодильника, 31 июля

— Есть вещи, которые мы никогда не узнаем, – сказала сестра Антонина и стукнулась головой о ручку холодильника. – Никогда. Never. Это трудно принять, но надо. Ясно тебе?

Мне ничего не было ясно. Мы с Антониной сидели в ее кухне на полу – встать и пересесть, например, на табуретки не было сил. Разговор наш начался восемь часов назад, когда я вернулась из путешествия с Борей по Европе.

Боря завез меня к сестре, а не домой, на Шаболовку – я сказала ему, что хочу отдать подарки ей и Кузе. Порадовать. Желание порадовать Боре знакомо как никому, так что моего вранья он не заметил. Оставил меня с пакетами в прихожей Нехорошей квартиры, быстро обнял Антонину, вручил ей лично от себя бутылку рислинга с длиннющим горлышком и уехал домой – утром он собирался на конференцию в Нижний Новгород.

— Кузю зови, – сказала я сестре. – В пакетах куча настоящего лего из настоящего лего-магазина в Копенгагене.

— Кузя сегодня утром уехал с бабушкой на Кипр, – напомнила Антонина. Она говорила мне об этом буквально вчера, но я тогда думала о другом.

— На Кипр, – повторила я. – А вы с Гошей туда не едете случайно?

Это у нас старая шутка: каждый раз, когда Антонина и Гоша заговаривают о путешествии на Кипр, происходит какая-нибудь ерунда и поездка отменяется, поэтому мы все решили, что лучше даже планов таких не строить – есть на свете и другие страны.

При упоминании Гоши голубые глаза Антонины стали почти синими.

— Что? – спросила я. – Опять в Питер уехал?

— Не совсем, – ответила она, почесав лоб горлышком подарочной бутылки. – На этот раз приехала его бывшая жена из Питера. А также его мама из Воронежа.

— Ого.

— Угу. Ну и Таню, естественно, привезли общаться с бабушкой. И сейчас они все вместе покупают ребенку школьную форму, рюкзак, пенал и телефон. Большой дружной семьей.

И Антонина задорно и с размаху попыталась забросить бутылку рислинга в нервно дрожащий холодильник. Не вышло: слишком длинное горлышко. Тогда сестра пошевелила бутылкой туда-сюда и пристроила ее на верхней полке по диагонали.

— Горан с ними уехал? – уточнила я, заметив вдруг, что в Нехорошей квартире подозрительно тихо.

— Горан уехал от них, – усмехнулась Антонина. – Как только Гоша сказал, что его мама взяла билет в Москву, Горан ту же купил себе билет из Москвы. Буквально вот встал и резко захотел в Белград. Шлет мне оттуда веселые письма на немецком языке – радуется, что легко отделался, наверное.

Мы запихнули в трясущийся холодильник все мои европейские гостинцы (включая мини-фигурки лего, как выяснилось позже), и я решила немножко продолжить допрос на тему дружной семьи, заметив, что Антонине надо с кем-то поделиться – ну или просто прокричаться.

— А тебя познакомили с мамой из Воронежа?

— А как же! – продолжила веселиться Антонина. – Мы знакомы с Лидией Петровной. Я даже предлагала ей жить у нас в Нехорошей квартире. И один раз она ночевала в комнате Горана – когда только приехала, а Горан только уехал. Первым делом выставила на прикроватную тумбочку свадебное фото Гоши и Лейсан. За чаем сообщила мне, что Лейсаночка однажды подарила ей на 8 Марта великолепный набор травяных чаев. Представляешь, сестра Ж., там даже был чай с кедровой шишкой! И баданом толстолистным!