Книга Кризис Ж, страница 64 – Евгения Батурина

Боря пошел выяснять, что происходит, и вернулся с неутешительными новостями: очередь на границе огромная, сегодня, скорее всего, никуда мы не уедем. Связано это было с какими-то новыми правилами то ли ввоза, то ли вывоза автомобилей, я плохо слушала. Поняла только, что в ту пятницу всем срочно понадобилось в Беларусь.

— Что делать-то? Ехать на другой пропускной пункт? – забеспокоилась я. В понедельник мне обязательно надо было появиться на работе в девять утра, длинный отпуск заканчивался.

— Ну, народ говорит, на других пунктах все то же самое или еще хуже. Так что, наверное, переночуем здесь, а рано утром опять встанем в очередь.

— Где здесь? В машине?

— Да нет, в гостинице, – Боря сделал рукой дугу, изображая, как много отелей готова предложить нам щедрая польская земля. – Разворачивайся.

Но оказалось, что не одни мы такие умные. Все гостиницы по обеим сторонам дороги уже были забиты гражданами, которые стремились в Беларусь не меньше нашего. Мы заехали в десяток-другой отелей и мотелей разной степени беззвездности, и нигде не нашлось даже одного малюсенького номера. А от границы мы меж тем удалялись пугающе быстро. Во дворе очередного бревенчатого пансионата толпились люди. Некоторые из них (ладно, только один человек) были в белом платье и фате. Все махали руками и ругались. Боря попросил меня припарковаться, вышел из машины, безошибочно выудил из толпы женщину, работающую в пансионате, и спросил у нее по-английски, что же произошло и есть ли номера.

— Коллизия! – сообщила женщина, драматически округлив глаза.

— Авария, – перевел мне Боря с польского. Но я и сама уже увидела, что ругающиеся люди окружили два фольксвагена, столкнувшихся на парковке.

Оказалось, что в пансионате гуляла свадьба. И в финале праздника подвыпивший тесть сел за руль и въехал в машину свекра. Теперь новоиспеченные родственники пытались выяснить, надо ли вызывать такси, полицию и папу римского Франциска, и кто за все это будет платить. А администратору пансионата пани Агнешке, с которой подружился Боря, предстояло все эти внутрисемейные конфликты разруливать. Боря предложил Агнешке помощь, а она ему за это – ключи от номера, в котором раньше планировал ночевать провинившийся тесть. Сам тесть (и примкнувшая к нему теща) спать в одном корпусе со злыми сватами отказались категорически. Боря отвез воинственную чету на Шварцмане домой, благо жили они недалеко. Теща всю дорогу тестя пилила – причем по-русски. Полицию никто не вызвал, драки толком не случилось, разочарованные гости разошлись по комнатам. Так себе коллизия.

В номере тестя были две сиротские кровати под блекло-розовыми покрывалами – как в советском пионерлагере. Видимо, к родителям невесты в семье относились без особого уважения. Боря в пионерскую кроватку поместился чудом – на вид она была в два раза короче него. Он, по своему обыкновению, сразу уснул, а я долго ворочалась, все думала. Во-первых, о том, какой Боря молодец – нашел нам гостиницу. Во-вторых, о том, что ночевать, наверное, надо было в машине – чтобы утром оказаться ближе в очереди. В-третьих, о том, что мне, пожалуй, не стоит водить Шварцмана так же, как сестре Антонине с Гошей ездить на Кипр.

Казалось, я совсем не спала, но в семь утра все-таки проснулась от шума воды и душераздирающих криков: кто-то в соседнем номере принимал душ, вероятно, очень холодный. Бори в комнате не было. На тумбочке лежала записка: «Поехал в очередь, завтракай, люблю». Записка была придавлена круассаном и жестяной банкой холодного латте. Не нашел кортадо, мой хороший. Я отнесла утомленной пани Агнешке ключ от номера и спросила, где могут сейчас находиться Боря со Шварцманом. Агнешка сказала, что Боря уехал в три часа ночи, но пробка у границы уже собралась длинная, так что вряд ли его жертвы оправданы. Смотрела она на меня с завистью. Или, может, не на меня, а на кофе – но когда я ей его предложила, отказалась.