Книга Кризис Ж, страница 63 – Евгения Батурина

Австрия началась для нас со сверхгостеприимного герра Бауэра. Мы решили, сделав основательный крюк, заехать в город Шпиц, откуда вроде бы происходит Борин род, и забронировали неподалеку гестхаус. С трудом добрались туда к ночи – навигатор почему-то пытался отправить нас то в питомник шпицев на Волгоградском проспекте в Москве, то на остров Шпицберген, но только не в австрийский город Шпиц – и увидели, как навстречу нам по озаряемой луной дорожке мчится веселый старичок и машет руками.

— Мистер Шварц! Мистер Шварц! – кричал старичок счастливо.

— Вряд ли это нам, – сказал Боря, выходя из уставшего мерседеса.

— Угу, – согласилась я. – У него просто сейчас ночное свидание с мистером Шварцем. Поэтому он так взволнован.

А старичок как раз добежал до Бори и принялся отнимать у него рюкзак, повторяя:

— Мистер Шварц, мистер Шварц, велькомм!

— Шпиц? – уточнил Боря, не отдавая пока рюкзак. Гестхаус мы заказывали на его имя.

— Йа-йа, Шпиц! – закивал старичок с энтузиазмом, указывая маленькой рукой в темноту. – Шпиц хир. Ю мистер Шварц?

— Йа, – сдался Боря. – Я, то есть мистер Шварц. Сегодня так. Миссис Шварц, догоняй.

И мы направились в дом, где старичок – его и звали герр Бауэр – дал нам ключи от чудесной комнаты с тысячей вышитых подушечек и приказал с улыбкой:

— Гуд нахт! Слип лейт морген!

Сложил ладони под щекой для убедительности и удалился, немного подпрыгивая от радости.

Мы так и не узнали, как гостеприимный герр умудрился неправильно прочитать Борину фамилию – учитывая, что живет в городе с аналогичным названием. Зато утром познакомились со всей большой семьей Бауэров, включая бабушку ста двух лет, резво передвигающуюся по лестнице на ходунках, и съели, пожалуй, самую огромную в нашей жизни яичницу. На прощанье хозяин дома подарил мне вышитую подушечку.

Сам город Шпиц я толком не запомнила – ну, замок, ну, красные крыши, этого добра мы насмотрелись и раньше. Боря пытался прочувствовать момент и печально воззрился на Дунай, но имен предков в водной глади не увидел, так что мы снова пошли есть штрудели. Зато, покидая Шпиц, придумали имя Бориному автомобилю.

— Привет, черная машина, – поздоровалась я, пристегиваясь на пассажирском сиденье. – Вот тебе-то подходит имя Шварц. Но тебя никак не зовут, потому что у тебя высокомерный хозяин, который машинам имен не дает.

— Шварцман, – произнес вдруг Боря. – Пусть он будет Шварцман.

— В честь мультипликатора Леонида Шварцмана? – спросила я. – Который нарисовал Чебурашке большие уши?

— Пусть в честь него, – улыбнулся Боря. – Уши – это важно. Я вообще-то имел в виду, что Шварц – коротковато для такой большой машины.

— В общем, в честь Леонида Шварцмана, больших ушей и нашего большого путешествия, – заключила я. – Если, конечно, большая машина не против.

Мерседес довольно зарычал и рванул вперед. Ему понравилось новое имя.

Шварцман еще долго катал нас по разным городам и странам. Однажды Боря даже пустил меня за руль – как раз на границе между Польшей и Беларусью. Я не поверила:

— Что, правда? Я могу вести Шварцмана? Сама? А ты это переживешь? И не станешь вырывать у меня руль?

— Садись уже, – буркнул Боря: акт невиданной щедрости давался ему нелегко. Ну не любит человек, когда его машину водит кто-то другой.

Я метнулась на водительское место, поправила сиденье, настроила зеркала, схватила приятный кожаный Шварцманов руль и… мы остановились. Встали в пробку, которая закончилась только на следующий день и чуть не перечеркнула все хорошее, что было в нашей трехнедельной поездке.