Книга Мир с честью. Война с честью. Размышление об обычае войны, страница 12 – Алан Александр Милн

Но спор остается. И состоит он не в том, что раз в национальном праве дуэли запрещены, международное право тоже может добиться упразднения войны, но в том, что раз мы изжили один обычай, есть ли хоть одна причина, чтобы не изжить другой?

Действительно, если я выйду на дуэль с человеком, который меня оскорбил, – меня посадят, а если я его убью – повесят. Как бы сильно я ни желал сразиться с ним, знание того, что меня посадят, и вероятность того, что я так или иначе поплачусь своей жизнью, удержат меня от дуэли. Но более глубокая истина заключается в том, что я больше не хочу драться с ним на дуэли. И причина, по которой я не хочу с ним драться, не в том, что я боюсь последствий, а в том, что сама идея дуэли кажется мне нелепой. Обычай дуэли просто перестал существовать.

В чем необходимость, чтобы продолжал существовать обычай войны? Мы переросли один обычай – почему бы не перерасти и другой?

«Да вот почему, – говорит Заслуженный Государственный Деятель. – Всегда бывает некий промежуточный период, когда идея еще недостаточно укоренилась в головах, чтобы развиваться самостоятельно, и нуждается в защите – подобно молодой траве, нуждающейся в защите между посевом и укоренением. В отношении дуэлей такую защиту обеспечивал закон, под защитой которого идея о том, что битва между двумя людьми дурна и нелепа, приобрела свою нынешнюю силу. Но в случае с войнами между государствами мы снова возвращаемся к старой проблеме. Каким законом и какими санкциями мы можем защитить идею Мира, пока она не укоренится в сознании государств настолько, что война между ними будет казаться одновременно безнравственной и нелепой?»

«Приведу пример, – продолжает Заслуженный Государственный Деятель. – Многие из нас ненавидят обычай чаевых, но борьба наша с ним тщетна. Однако если бы чаевые объявили незаконными и уголовно наказуемыми, через поколение или два сама идея чаевых уже казалась бы столь же нелепой, как сейчас дуэли, и закон, запрещающий их, больше применять бы не пришлось. Но без изначальной поддержки закона мы беспомощны».

Давайте рассмотрим этот аргумент и аналогию.

В самом деле, мы все хотели бы отменить чаевые. Да, без закона едва ли это возможно. Да, если чаевые объявят вне закона, привычка давать их вскоре исчезнет, и через какое-то время нас будет удивлять сам факт, что она вообще когда-то существовала. Все это верно и в отношении обычая войны. Но вся ли это правда? Что такое вообще эта «помощь закона»? Как работает закон?

Законы создаются и приводятся в исполнение правительством. Правительство – в теории – глас народа. Если закон гласит: «Не давай чаевых», то в теории сорок миллионов англичан отвечают: «Мы не даем чаевых». Любой человек в любую секунду может сказать так про себя. Любая группа из двенадцати человек может назваться Лигой против чаевых и взять на себя обязательство выступать против чаевых. Очевидно, они пострадают. На них будут косо смотреть везде, где принято просить чаевые. Но если бы в Лиге состояло не двенадцать человек, а двенадцать миллионов, то на них бы уже косо не смотрели, и они бы никак не пострадали.

К сожалению, двенадцать миллионов человек не могут собраться в одном помещении и о чем-то договориться, как бы они ни были единодушны. Если бы все взрослое население Англии могло собраться в Альберт-холле и проголосовать против чаевых, и такое решение было бы принято единогласно (что вполне вероятно), то чаевые в Англии были бы упразднены без помощи закона. Поскольку это невозможно, закон как бы предполагает, что такое единогласное собрание состоялось, и объявляет о нем. Помощь закона делу заключается не столько в наказаниях для тех, кто предает дело, сколько в официальном провозглашении на всю страну, что такое дело вообще существует. Именно из-за отсутствия такого официального объявления дело – будь то отмена дуэлей или отмена чаевых – не может продвигаться вперед, поскольку ни один человек не уверен в поддержке со стороны единомышленников.