Книга Мир с честью. Война с честью. Размышление об обычае войны, страница 21 – Алан Александр Милн

Это война. Ни одна Церковь ее не осуждает. Епископы от души одобряют. Уполномоченные капелланы оказывают поддержку участникам боевых действий и следят за тем, чтобы их религиозные потребности не остались без внимания.

Что все это значит? Плакать нам или смеяться?

Выше я сказал, что хотел бы, чтобы люди думали о войне так же, как я. На самом деле я пытаюсь побудить вас осмыслить войну заново, с самого начала. Мы унаследовали множество традиционных убеждений, которые не подвергли проверке. Прежде христиане считали делом естественным, освященным временем и богоугодным пытать узников до тех пор, пока те не сознаются в преступлении, которого не совершали. Сейчас мы вроде бы согласны в том, что они были неправы. Нет ничего удивительного и в том, если все эти годы они были неправы и в отношении войны. Мудрость наших предков не раз оказывалась безумием, их человечность – зверством, представления о чести и справедливости – поводом для слез. Думать так, как, возможно, бессознательно думают многие: «Война оправданна, поскольку все человечество принимало ее столетиями», значит, забывать о тех ужасах, которые человечество по прошествии всех этих столетий только сейчас и сумело отвергнуть. Война существует ненамного дольше, чем рабство, пытки и сожжение еретиков на кострах.

Я призываю Церковь, которая лишь недавно перестала верить в дыбу и костер, приложить усилия, чтобы утратить веру и в войну.

Предположим, Церковь считает убийство грехом против Бога. В большинстве случаев убийство есть попытка отдельно взятого человека положить конец ситуации, которую можно разрешить только путем устранения другого человека. Единственная причина убийства заключается в том, что смерть другого человека сохранит или увеличит богатство, счастье или безопасность убийцы.

Война – это попытка организованной группы людей положить конец ситуации, которая может быть разрешена лишь устранением противодействия со стороны другой группы. Это противодействие можно устранить только путем убийства большого числа представителей противоположной группы. Единственной причиной убийств служит тот факт, что смерть этих людей предположительно сохранит или увеличит богатство, счастье или безопасность группы, к которой принадлежат убийцы.

Таким образом, мотив войны, по-видимому, идентичен мотиву убийства, а результат – тот же, но умноженный на миллион. Казалось бы, если убивать одного человека, который стоит у тебя на пути, неправильно, то неправильно убивать и миллион стоящих у тебя на пути людей. И все же Церковь говорит, что это нормально. Давайте спросим у кого-нибудь, почему.

М. Почему же?

К. [Кто перед нами – архиепископ ли Кентерберийский, его скромнейший Курат, Каноник, рядовой Клерик или просто приверженец Конфессии – я сказать не могу]: Прежде всего, вы полностью игнорируете важнейшее различие между наступательной и оборонительной войной.

М. А Церковь проводит такое различие?

К. Разумеется. Точно так же, как очевидное различие между попыткой убийства и попыткой сопротивления убийству. Если человек без причины нападет на меня с ножом, я имею право сопротивляться, и если я могу спастись, только лишив его жизни, то и Церковь, и закон оправдают меня.

М. Но они не оправдают предполагаемого убийцу?