Книга Мир с честью. Война с честью. Размышление об обычае войны, страница 50 – Алан Александр Милн

C. Нет уверенности в том, что государство, проигравшее дело, мирно примет вердикт.

Такое возражение сразу поднимает вопрос о «санкциях». Давайте поэтому обсудим санкции.

Ранее я говорил, что любой стране настолько же абсурдно говорить о своей чести, насколько было бы абсурдно это делать таблице умножения, по той причине, что страны представлены государственными деятелями, а государственные деятели исповедуют такую традицию патриотизма, которая несовместима с какой-либо моралью. Зная это друг о друге, государственные деятели, само собой, не склонны доверять друг другу, в результате чего, когда страна устами своих государственных деятелей обещает с честью выполнить то или иное обязательство, у всех естественным образом возникает мысль: «Как мы можем быть уверены, что она сдержит слово, если выполнять его станет ей невыгодно?» Более того, поскольку на протяжении веков государственные деятели считали силу единственным весомым аргументом, естественно, они сразу же переходят к другому вопросу: «Угрожая какой силой, мы сможем убедить ее сдержать свое слово?»

Силу, необходимую для того, чтобы заставить ту или иную страну сдержать слово чести, и называют санкциями.

Итак, если бы Европа состояла из десяти честных стран, преисполненных решимости положить конец войне, и одной маленькой вероломной страны, не собирающейся хранить мир, угроза санкций была бы полезным оружием. Но поскольку Европа состоит из полудюжины могущественных и бесчестных стран, ни одна из которых, похоже, не готова пойти даже на малейшие уступки ради мира, и нескольких небольших вероломных стран, воинственных и не очень, угроза санкций лишь поможет превратить небольшую локальную войну в войну мировую.

Возьмем последнюю войну.

Австрия – Сербии: Прекрати, или я тебя заставлю.

Россия – Австрии: Прекрати, или я тебя заставлю.

Германия – России: Прекрати, или я тебя заставлю.

Франция – Германии: Прекрати, или я тебя заставлю.

Германия – Франции: Прекрати говорить «Прекрати, или я тебя заставлю».

Англия – Германии: Прекрати, или я тебя заставлю.

Похоже на сюжет комической оперы, но все именно так и было: и этот сюжет более-менее показывает, как работают санкции. Санкции не предполагают совместного похода на канонерках, чтобы справиться с Боксерским восстанием в Китае. Они предполагают борьбу с первоклассной державой, которая, скорее всего, выступит в союзе с другими первоклассными державами. Во время Великой войны Германии, обладавшей преимуществом нападающей стороны, почти хватило сил, чтобы в одиночку сразиться со всей Европой. Если Европа собирается применить санкции, чтобы заставить Германию или любую другую страну сдержать свое слово, она должна сначала обеспечить единство Европы, а затем уже объявлять общеевропейскую войну.

Но как обеспечить единство Европы? Какой смысл странам давать обещание ввести санкции, если санкции вводят только тогда, когда уже понятно, что страны не выполняют свои обещания? С чего вдруг одно обещание охотнее сдержат, чем другое?

«Очень хорошо, – скажет Заслуженный Государственный Деятель. – Пусть будет по-вашему. Вы говорите, что санкции невозможны. Так это или нет, но следует признать, что Европа действительно не смогла прийти к соглашению относительно их формы и способа применения. Так что мое третье возражение против Всеобщего Арбитража остается в силе: нет уверенности в том, что государство, проигравшее дело, мирно примет вердикт».