Онлайн книга «Во чреве кита»
|
Он будет продолжать усложнять жизнь Джею на протяжении всей средней школы, хотя после этого Джей уедет, не будет появляться годами, будет наслаждаться тем, что Митт узнает о его успехах только из вторых рук, пока, наконец, они не встретятся снова — на каком-нибудь неизбежном мероприятии, вероятно, на свадьбе Нэн или Евы, — и не столкнутся лицом к лицу в церкви: Митт и Джей, в костюмах и галстуках, взрослые мужчины, причем годы разлуки укрепили младшего и ослабили более старшего. Джей — с целой жизнью впереди; Митт — оглядывающийся назад, полный сожалений. Митт проглотил бы свою гордость и попросил Джея остаться с семьёй, а не в отеле, а Джей, великодушный герой, согласился бы, но с таким взглядом, который говорил бы всё: - Хватит мне указывать, что делать. Хватит всем указывать. Хватит с этим «Спящие, пробудитесь! -Мы, Гардинеры, просыпаемся, когда хотим. Джей прокручивал эту фантазию сотни раз. Но ему никогда не суждено будет её воплотить: самоубийство Митта покончило со всеми мечтами о триумфе. Мало того, что Джею пришлось жить по замыслу Митта. Теперь ему ещё и умирать придётся так, как хочет Митт. — Ты всегда хотел быть большим человеком. Ну, ты его получил. Шестьдесят тонн. (В воде вес не измеряется) — Твой жир? Мой компенсатор плавучести? Одно и то же, да? (Здесь мы весим одинаково) — Если это правда, то ты такой же бесполезный кусок дерьма, как и я. Не можешь отрегулировать парус. Еле тащишь свой баллон. (Не нужно бороться, когда мы все весим одинаково) — Работай до часа жемчуга! Будь сильнее! Будь больше! Хватит плакать! Хватит плакать! Хватит плакать! (У кита глаза по обеим сторонам головы, Джей) — Что? Ты даже не пытаешься… (Он не может видеть то, что находится прямо перед ним) Это про Митта, думает Джей. Про любого одержимого и самоправедного. Гениев. Учёных. Художников. И одиночек-дайверов тоже. Если бы люди такого калибра смотрели прямо перед собой, прямо на своих надоедливых близких, весь мир бы страдал. Вот в чём суть. И это чушь собачья. Джей сыт по горло тем, что именно он тот, кто близок к срыву. Тот, кого пожирают, не может вечно уступать пожирателям. Он снова подносит клюв, чтобы ударить, выжидая подходящего момента. ((((ДЖЕЙ, НЕ НАДО)))))) ((((ДЖЕЙ, МЫ НЕ МОЖЕМ ИЗМЕНИТЬ СВОЮ ПРИРОДУ)))))) ((((ДЖЕЙ, ПОДУМАЙ, ЧТО МЫ БУДЕМ ДЕЛАТЬ)))))) 2021 Вместо этого он ловит себя на том, что думает о чём-то другом. Восемь месяцев назад. За восемь дней до его семнадцатилетия. — Как красиво, — говорит мама. - Твоему отцу бы это понравилось. Джей указывает на шоссе № 1, расположенное в полуквартале от кладбища. Мимо с визгом проносятся грузовики. — Да, он любил шоссе. Мёртвых опоссумов. Резину от шин. — Хватит, — говорит Нэн. Она стремится к тому «закрытию» дела, которое предписал психотерапевт, и стоит на коленях у надгробия папы, словно актриса в кино. - Она имеет в виду океан. Технически океан там, за рекой Олд-Салинас, за дюнами пляжа Мосс-Лэндинг. Но сегодня Рождество, прошло четыре месяца со дня смерти папы, и холодно как в аду, ветер кусает Джея за нос. Океан теряется в серой дымке. Видно только надгробие папы — не из гранита, не из мрамора. Из бетона. Даты, словно обвинения: 1965–2021. Папе бы это понравилось? Нет, он бы возненавидел эту христианскую комедию. Однажды это постигнет их всех. |