Книга Туманные души, страница 10 – Олеся Павлова

— Две колонки, - повторила Ульяна, переворачивая страницу. - Слева - счета, наблюдения. Сухие, как бухгалтерская книга. А справа... - она пробежала глазами ещё несколько строк, - справа - совсем другой человек.

— Там ещё есть такие же... сбои? - спросила Евгения. - Как с родинкой?

— Я пока только начала, - ответила Ульяна. - Но да, он периодически фиксирует что-то странное. А потом пишет, что забыл. Снова и снова.

— Он забывал то, что сам же записывал? - уточнил Ивар.

— Похоже на то.

— Это необычно, - заметил Артём. - Обычно люди записывают, чтобы помнить. А он записывал и забывал.

— Может, не хотел помнить, - сказал Денис. - Или не мог.

Повисла пауза. Ульяна ещё раз пролистнула страницы и отложила ксерокопии.

— Странный документ, - подытожила она. - Я хочу прочитать его целиком. До выезда.

— Копии будут у каждого, - сказал Глеб.

Он раздал остальным по стопке листов.

— Ознакомьтесь. Это самое раннее свидетельство о «Туманной». Возможно, когда мы будем на месте, оно заговорит иначе.

— Что там с периодом затишья? - спросила Евгения. — В старом досье было, что с сорок седьмого по шестьдесят второй год на Берестовом никто не пропадал.

— Странно всё это, - сказала Ульяна. - Аномалия активна больше ста лет, а потом вдруг пятнадцать лет тишины. Почему именно этот срок? И почему потом всё возобновилось?

— Может, она не возобновилась, - негромко произнёс Артём. - Может, её что-то удерживало. А потом то, что удерживало, исчезло.

— Или умерло, - добавил Ивар.

Повисла короткая пауза.

— Соколов говорил, что пытались найти причину, - Ульяна посмотрела на Глеба. - И что?

— Ничего, - ответил Глеб. - Ни метеосводки, ни сейсмическая активность, ни военные учения. Ничего, что могло бы повлиять на аномалию.

— Значит, это был человек, - сказала Ульяна.

— Или несколько, - кивнул Ивар.

— И теперь их нет, - добавил Артём. - А аномалия снова проснулась.

— Да, - подтвердил Глеб. - Но объяснений нет. Просто пятнадцать лет тишины, а потом всё возобновилось. Соколов говорит: возможно, на месте удастся понять, что её ослабило.

— Или кто, - добавил Артём.

— Церковные архивы проверяли? - спросила Евгения. - Если в сорок седьмом там кто-то появился, это может быть связано.

— Соколов сказал, данных нет, - ответил Глеб. - Но, если там кто-то был, мы найдём следы.

— Когда выезжаем? - спросил Денис, листая ксерокопии.

— Послезавтра. Сбор в семь утра. Артём на своей «буханке», с ним Денис. Ивар, Ульяна, Евгения и я - на внедорожнике.

— В семь - это уже лучше, чем в пять, - заметил Денис. - А можно мне тоже в одну машину со всеми? - И, не дожидаясь ответа, негромко пропел: - «И треснул мир напополам, дымит разлом...»

— Ты поёшь, - сказала Евгения.

— «Ночной дозор» - это классика, между прочим, - возмутился Денис. - Артём, ты же ценишь классику?

Артём, не поднимая глаз, пожал плечами:

— Переживу.

Ивар покосился на Дениса, потом на Евгению, та закатила глаза. Он хмыкнул и отвернулся к окну.

— Вот видишь, - Денис повернулся к остальным. - Человек меня понимает. Мы с ним отлично доедем.

— Доедете - поговорим, - набрал Глеб, и механический голос произнёс фразу без интонаций.

— Сурово, - вздохнул Денис. - У вас тут вообще все такие суровые?

— Все, - сказала Евгения. - Привыкай.

Денис изобразил оскорблённое достоинство и демонстративно уткнулся в ксерокопии.