Книга Туманные души, страница 49 – Олеся Павлова

Они вошли в неё. Улица была пуста, но из труб поднимался дым. Пахло тёплым хлебом и сушёными травами. У колодца стояла женщина с коромыслом и смотрела прямо на них, но не видела, её взгляд проходил сквозь, как сквозь пустоту.

— Она нас не замечает, - прошептала Евгения.

— Это или иллюзия, придуманная туманом или слепок прошлого, — ответил Глеб. — Мы просто смотрим.

Женщина прошла мимо, едва не задев плечом Ивара. За ней смеясь пробежали двое детей в добротной одежде. Где-то мычала корова. Деревня жила своей жизнью, и эта жизнь была странно, пугающе обычной и живой.

— Сюда, - позвал Ивар.

Он стоял у одного из домов и смотрел внутрь через открытую дверь. Глеб подошёл и заглянул. В доме, у печи, сидела женщина. Она перебирала сушёную траву. На столе стояла кружка с отваром. Женщина допила его, поморщилась и заела хлебом. Потом выглянула в окно и улыбнулась.

Они шли по деревне, и видения становились всё более яркими. Дома перестали быть прозрачными - они стали плотными, настоящими. Команда уже не просто смотрела на них со стороны, а шла по улице, слышала голоса, чувствовала запах дыма. Но этот запах был не просто частью видения. Евгения чувствовала его своим собственным, недавно вернувшимся обонянием, и от этого всё происходящее становилось ещё более реальным.

— Смотрите, - сказала Ульяна. Она остановилась у большого дома, из которого доносились голоса. Дверь была приоткрыта.

Они заглянули внутрь. За столом сидели четверо мужчин и молодой мужчина, стоявший у двери. В избе пахло воском и сушёной мятой. На столе горела плошка с жиром.

— А та, новая? — спросил молодой. - Жена мельника. Она не местная. Ей сказали?

Повисла пауза, мужчины за столом переглянулись.

— Она пьёт, - сказал один наконец. - Как все.

— Я слышал другое, - возразил молодой. - Говорят, она отказалась.

— Откуда ты знаешь?

— Моя сестра с ней говорила. Она сказала: «Я не хочу, я люблю детей, я хочу родить». Ей объяснили про закон, про надел, про то, что будет, если все начнут рожать. А она сказала: «Это не по-человечески. Это против Бога».

— Против Бога, - повторил один из старших. - А голод - это по-Божески? Когда дети пухнут с голоду, это по-человечески? Мы не звери. Мы просто хотим, чтобы все жили хорошо. Она поймёт.

— А если нет? – спросил молодой.

Старший посмотрел на него долгим взглядом.

— Тогда ей помогут, - сказал он. - Как помогали другим.

Видение сменилось. Команда оказалась в другом доме - поменьше, у самого леса. Внутри было темно, только лучина горела на столе. У печи стояла пожилая женщина. Она помешивала что-то в котелке, потом достала откуда-то из-за печи маленький горшочек и добавила в еду несколько капель - быстро, привычно, словно делала это уже много раз.

Дверь открылась, и вошла другая женщина - молодая, в платке, в простом платье. Она улыбнулась пожилой, сказала что-то ласковое, слов было не разобрать, но интонация была тёплой, домашней. Пожилая подала ей миску. Молодая села за стол, и начала есть. Пожилая отвернулась к печи и замерла, не двигаясь. Только плечи её дрогнули - раз, другой. Она знала, что сделала. И всё равно сделала.

Следующее видение накрыло их тишиной. Та же изба, но уже глубокая ночь. Молодая женщина сидела на примосте, прижимая ладони к животу. По лицу её текли слёзы. Муж сидел на лавке, отвернувшись к стене. Он молчал.