Книга Туманные души, страница 51 – Олеся Павлова

Отец выслушал его молча, мать поджала губы. Никто не сказал «нет», но и «да» никто не сказал. Через несколько дней Матти позвали на совет. Онни сидел во главе стола, уперев локти в столешницу, и смотрел на него долгим, ничего не выражающим взглядом. Эско крутил в пальцах трубку. Пекка перебирал бумаги. Юсси как обычно стоял у двери, привалившись плечом к косяку.

— Ты хочешь взять жену из чужой деревни, - сказал Онни. - Это понятно. Но у нас есть проверенные семьи. Мы уже привозили оттуда женщин - они знают наши законы, они не задают вопросов. А эта девушка… - Он помолчал. - Она из большой семьи. Она привыкла, что детей рожают сколько Бог даст. Ты понимаешь, что с ней будет трудно?

— Я люблю её, - сказал Матти.

— Любовь - это хорошо, - кивнул Онни. - Но любовь не прокормит лишние рты. У нас есть пять девушек из проверенных семей. Они знают, как у нас живут. Они не будут спорить. А эта будет. Ты уверен, что хочешь этого?

— Уверен, - ответил Матти. - Я сам с ней поговорю. Она поймёт.

— Под твою ответственность, - сказал Онни. - Помни: если она не поймёт, отвечать будешь ты.

Матти кивнул. Он был молод и верил, что любовь сильнее законов.

* * *

Анни вошла в новый дом счастливой. Она любила Матти, и он любил её, она видела это по тому, как он смотрел на неё, как поправлял платок на её голове, как приносил ей первые цветы, когда они ещё даже не распустились толком. Она была чужой в этой деревне, но верила, что со временем станет своей.

По вечерам, когда они оставались вдвоём, она говорила ему о будущем. О детях, которых она хотела. «Трое, - говорила она, смеясь. - Нет, четверо. Два мальчика и две девочки». Матти улыбался, но улыбка его была какой-то натянутой, а глаза он отводил. Анни замечала это, но не придавала значения, думала, что он просто устаёт после работы на мельнице. Она не знала, что в этой деревне детей рожали только с разрешения совета. Ей не сказали. Она была чужой, а чужим не рассказывали о законе.

Первый разговор состоялся через месяц после свадьбы. Свекровь позвала её к печи и поставила на стол кружку.

— Это отвар, - сказала она. - Все женщины в деревне пьют его. Он помогает… не понести.

Анни посмотрела на кружку, потом на свекровь.

— Я не хочу этого пить, - сказала она. - Я хочу детей.

Свекровь поджала губы и ничего не ответила. Кружка осталась на столе нетронутой.

Вечером Анни рассказала обо всём мужу. Матти выслушал её, глядя в пол. Потом вздохнул и взял её за руку.

— Послушай, - сказал он. – Мы здесь так живем все. Это не наказание. Просто… порядок. Сейчас не наша очередь. Через год, может быть, через два совет даст разрешение. И тогда у нас будет ребёнок. Надо просто подождать. Все ждут. И мы подождём.

Анни смотрела на него и не узнавала. Он говорил о детях так, словно речь шла о чём-то обыденном - о посевной, о мельнице, о чём угодно, но не о живых людях.

— Так нельзя, - сказала она. - Дети - это не поле, которое засевают, когда совет решит. Это души. Живые души. Как ты можешь так говорить?

— Я не хочу ссориться, - ответил Матти. - Я просто хочу, чтобы ты поняла. Здесь так живут. Это закон. Если мы нарушим закон, будет хуже всем. Не только нам. Всей деревне. Понимаешь?

Она не понимала. Но спорить не стала, видела, что он мучается, видела, как он сжимает её ладонь, словно пытаясь удержать что-то, что уходит. Она не стала спорить. Но и отвар пить не стала.