Книга Призраки Белого Мыса, страница 61 – Олеся Павлова

Глеб спускался первым. Под ногами чавкала труха, доски жалобно скрипели, проседая под его весом, но не ломались — пока держали. Он не считал ступени, просто шёл, прислушиваясь к звуку шагов и стараясь не дышать слишком глубоко: воздух внизу был сырой, спёртый, с едва уловимой сладковатой примесью. Луч фонарика метался по грубой кладке стен, покрытой плесенью, и лестница всё уходила вниз, словно подвал и не думал кончаться.

Когда нога наконец ступила на что-то твёрдое, Глеб остановился и обвёл фонарём пространство. Подвал был завален старыми досками, битым кирпичом, каким-то тряпьём. В углу валялась ржавая цепь. Он обернулся к пролому и крикнул наверх:

— Спускайтесь. Ступени скользкие.

Первой в проёме показалась Ульяна. Она не спрашивала — просто заглянула вниз, встретилась с ним взглядом и молча полезла следом. За ней спустилась Евгения. Последним, как всегда, Ивар: он ступил на земляной пол — и на секунду замер, прикрыв глаза. Глеб заметил, как его повело, но Ивар справился сам: выдохнул сквозь зубы и пошёл вперёд.

— Опять? — негромко спросила Евгения, не оборачиваясь.

— Уже прошло, — ответил он.

Глеб не стал уточнять, что именно прошло. Он и так знал: с Иваром такое бывало в замкнутых пространствах. Тоннель, потеря ориентации — старая история, которую здесь никто не ворошил без нужды.

Ивар тем временем уже водил фонарём по стене. Луч выхватил из темноты грубую кладку, плесень, ещё одну ржавую цепь и — на высоте человеческого роста — царапины. Не случайные, не от времени. Буквы.

— Тут кто-то был, — сказал он. — Много.

Глеб подошёл ближе. Имена шли по стене сверху вниз. Самые старые, почти стёртые: «Алексей», «Марiя», «Иванъ» — с ятями и твёрдыми знаками. Почерк был вычурный, с завитками, и камень вокруг заплыл плесенью, так что буквы проступали, как сквозь мутную воду. Ниже — имена посвежее: «Павел», «Ирина», «Кирилл», «Ольга и Дмитрий», «Егор». Уже без ятей, но нацарапаны тем же инструментом.

В самом низу, на уровне пояса, Глеб увидел слово «Денис» — царапины были совсем свежие, ещё не потемневшие. А рядом с ним — пять коротких горизонтальных чёрточек. Просто линии. Как если бы кто-то разлиновал место для новых записей.

— Это камень записывает, — сказала Ульяна негромко, проведя ладонью над пустыми строками, не касаясь камня. — Не тех, кто умер. Тех, кто должен.

Евгения стояла чуть поодаль и смотрела на стену без страха — скорее с тем холодным, оценивающим вниманием, с каким разглядывала когда-то микропрепараты с нитями, которых, по мнению коллег, не существовало.

— Пять строк, — констатировала она. — Нас пятеро. Он готовится. Не убивает — именно готовится.

— К чему? — спросила Ульяна.

Евгения покачала головой.

— Не знаю. Но если бы он убивал, строки были бы уже заполнены.

Глеб переглянулся с Иваром — тот едва заметно кивнул, — и вдруг Ульяна присела на корточки у самого лаза. Луч её фонарика высветил на земляном полу то, чего секунду назад там не было: цепочку следов. Босых, лёгких, едва касающихся земли. Они уходили от пролома к лазу и дальше, в черноту. Маленькие, изящные, явно женские — и они светились. Слабо, голубовато, точно гнилушки.

— Вера, — тихо сказала Ульяна. — Она забрала его.

Евгения опустилась рядом, всмотрелась в следы.

— Они живые, — сказала она. — Смотри: гаснут.