Книга Шепот кружевных берез, страница 129 – Людмила Мартова

Мама часто брала Диму с собой в больницу. Она и домой приносила работу. Разговоры о буйных, профессиональные журналы, запах лекарств от халата, который требовалось постирать. Дима с детства знал, что существуют препараты, которые могут превратить человека в послушную куклу. А еще имел свободный доступ к стоящим на полке медицинским справочникам.

Как-то днем он забежал к матери в отделение и сел ждать, пока она закончит обход. Санитары и медсестры хорошо знали его, спокойного вежливого мальчика. Как всегда, его угостили чаем и оставили одного. Никто не обращал внимания на то, что он бродит по коридорам. Его целью был шкаф в процедурном кабинете, из медицинского справочника он знал, что именно ищет. Скополамин, вызывающий амнезию, подавляющий волю, в высоких дозах вызывающий кому и смерть.

Это было идеально для задуманного им преступления. Его жертвы не смогут позвать на помощь, не смогут сопротивляться и даже не поймут, что умирают. Он украл коробку, в которой лежало десять ампул. Она легко поместилась в карман куртки. Дима совсем не нервничал, скорее, чувствовал азарт охотника.

Подготовка к преступлению заняла еще пару недель. Он методично выяснял из материнских книг, сколько отравы нужно взрослому мужчине и взрослой женщине. Ошибиться он не мог, потому что ошибка – это провал, а провал – форма небытия. Препарат прекрасно растворялся в воде, не имел ни вкуса, ни запаха.

Когда настал день Х, вмешалось Провидение. По крайней мере, Дима никак иначе не мог объяснить тот факт, что после длительного перерыва в их доме именно в этот день появился Володя Мещерский. Конечно, за то время, что они не виделись, он ни на день не забывал о его существовании. И вот снова увидел, как глаза матери зажглись нежностью, жалостью и одновременно виной.

Перед этим проклятым Малышом она чувствовала себя виноватой, а перед ним, Димой, ни капельки.

Отравой он начинил эклеры. Знал, что мать, которую из-за беременности потянуло на сладкое, съест парочку, а сладкоежка-отчим сожрет остальное. Сначала он мечтал, что в устроенном им огне погибнет и заклятый враг, но потом решил, что, пожалуй, будет лучше повесить на него подозрения, если они возникнут.

Ему удалось воплотить замысел в жизнь. Малыш съел лишь половину эклера, после чего все трое впали в прострацию, позволившую Диме беспрепятственно обставить поджог. У Володи оказались в кармане папиросы, которые Дима положил рядом с телом потерявшего сознание отчима. Димиными спичками он поджог шторы и покрывало, а коробок засунул Малышу обратно в карман, после чего увел его из квартиры.

Какое-то время они сидели в парке, устроившись подальше от чужих глаз, потому что Мещерский под воздействием препарата вел себя неадекватно. Там же, в парке, Дима закопал в укромном месте оставшиеся неизрасходованными ампулы, хорошенечко замотав их в полиэтилен. Он знал, что они ему еще пригодятся.

Он сидел на лавочке и вспоминал, как чиркал спичкой, как вздымалось вверх очистительное пламя, как он вышел из квартиры, бросив прощальный взгляд на отключившуюся маму и отчима. Не было ни слез, ни ужаса, только сухая мысль, что все в порядке. Разгорающийся внутри квартиры огонь стал не просто заметанием следов. Это был финальный штрих. Мир, который его предал, сгорал дотла.