Книга Круиз на краю бездны, страница 106 – Людмила Мартова

— Леонид Петрович, Иван, но в обществе активно муссируется тема черных трансплантологов, – с сомнением сказала Таисия. – Вы хотите сказать, что все это выдумки?

— У нас и белых-то трансплантологов катастрофически не хватает, откуда черным-то взяться. – Лурье усмехнулся. – Специалистов в этой области в десятки раз меньше, чем терапевтов или обычных хирургов. Вы уж поверьте мне, старику, я этим скоро шесть десятков лет как занимаюсь. У нас в стране тысячи центров, которые проводят кардиохирургические вмешательства, и несколько десятков центров трансплантации сердца.

Таисия вновь устыдилась за отца, который, кажется, не понимал этой простой, но такой важной математики.

— Все разговоры про черных трансплантологов пошли от «агентства ОБС – одна бабка сказала». К сожалению, об этом слишком много пишут в книгах, снимают сериалы. Конечно, тема-то горячая. Позволяет увеличить аудиторию. А в результате мы имеем неграмотное, но насмерть запуганное население, которое убеждено, что существуют какие-то черные трансплантологии, которые специально не оказывают гражданам медицинскую помощь, чтобы потом изъять их органы. А в России, между прочим, существует уголовная ответственность за покупку и продажу органов. Это часть 2 пункта «ж» статьи 127.1 УК РФ «Торговля людьми» и часть 1 статьи 120 «Принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации». Первая статья предусматривает лишение свободы на срок от трех до десяти лет, а вторая – до четырех лет лишения свободы.

— И тем не менее в интернете полно объявлений о покупке и продаже органов, – скептически ухмыльнулся Павел. На солнечной палубе появилась Лиза, безмолвно встала рядом с ним, явно прислушиваясь, о чем они так горячо спорят. – Их тысячи. Люди в отчаянии готовы продать последнее, чтобы спасти жизнь тех, кого они любят.

— Любой человек в критической ситуации ищет выход, поэтому горе и отчаяние – отличное поле для действий мошенников. К сожалению, – покачал головой Лурье. – Мы как-то пробовали позвонить по такому объявлению. Помните, Иван Александрович?

— Да, я звонил. Представился человеком, который попал в трудную ситуацию и готов продать свою почку. Мне предложили сдать анализы, чтобы определить, подхожу ли я. Разумеется, платно. Сумму в шесть тысяч рублей я должен был перевести по ссылке в интернете. Как только я это сделал, человек, с которым я общался, сразу перестал выходить на связь. – Орлов засмеялся.

— А дети? – Это спросила Лиза, до этого слушавшая их беседу молча. – С детьми же все еще сложнее? Да, Леонид Петрович, Иван Александрович?

— Детское донорство – это еще более сложный вопрос, чем все остальное, – кивнул Лурье.

— Да уж куда сложнее, – вздохнула Таисия.

— Проблема в том, что зачастую ребенку нельзя пересадить орган взрослого человека. К примеру, если ребенку нужна новая печень или почка, то их можно взять у взрослого посмертного донора или у живых родственников. А вот в случае пересадки сердца орган взрослого донора можно взять только после того, как пациент достиг двенадцати-четырнадцати лет. Мы сильно зависим от антропометрических параметров. Если речь идет о подростке, вес которого превышает тридцать килограммов, то у него в грудную клетку вмещается взрослое сердце, и это решает вопрос. Но если речь идет о маленьком ребенке, то мы просто бессильны. Нужен ребенок-донор, но до сих пор в нашей стране не было ни одного несовершеннолетнего донора. Несмотря на то что закон это позволяет, есть соответствующее распоряжение Минздрава, многие родители понимают чувства других родителей и не возражают спасти жизнь чужому ребенку, отдав органы своего умершего малыша, детские реаниматологи не хотят принимать на себя ответственность и своевременно констатировать смерть ребенка, чтобы вся процедура стала возможна технически. Они делают это уже тогда, когда органы становятся непригодны для пересадки.