Книга Круиз на краю бездны, страница 98 – Людмила Мартова

— Тебе бы пошло имя Алави, – чуть усмехаясь из-за ощущения неловкости, сказал Орлов. – Папино дитя.

— А я ставлю на имя Айбика – красивая как луна. – К ним подошел Лурье. – Или еще Лайви неплохо.

— Сливки, сметана, – прочитала перевод Таисия и вопросительно глянула на академика.

— Это означает «лучшая», – галантно пояснил тот.

— Спасибо, Леонид Петрович, но думаю, что, родись я в марийской деревне, меня бы назвали Изакай. Ибо появилась я на свет именно в четверг.

От участия в интерактивной программе Орлов отказался. Ему не хотелось ни молоть муку на ручной мельнице, ни узнавать секреты марийской вышивки, ни участвовать в мастер-классе по плетению из бересты, ни играть в финно-угорские игры.

К счастью, Таисию и Лурье подобное времяпрепровождение тоже не интересовало, так что троица сыщиков уединилась в живописном месте у двух огромных камней-валунов, с которых открывался красивый вид на Волгу.

— Чудесное место, – вздохнула Таисия, расположившись на камне. – И атмосфера удивительная, и люди потрясающие. Все с такой любовью сделано.

— Итак, что ты узнала, пока мы спали, и у кого? – Орлов вернулся к единственной интересовавшей его с самого утра теме. – Тася, мне бы не хотелось, чтобы ты одна расхаживала по теплоходу и задавала вопросы. Это может быть опасно.

— Но я никуда не ходила и никого не расспрашивала, – запротестовала она. – Я на завтраке подсела за свой старый столик. К Лизе и Павлу. Мне не хотелось сидеть одной, вот и все. И правильно сделала, потому что Лиза рассказала мне про жизнь Анны Михайловны после того, как она переехала в Новосибирск, а заодно поделилась своей версией, почему ее убили.

— Расскажи, – попросил Лурье, чуть морщась.

Болезненны ему связанные с Быстровой воспоминания, пусть и очень давние.

Таисия рассказала все, о чем поведала Лиза.

— Так значит, это внучка ее мужа, – задумчиво проговорил Орлов. – Странно, очень странно.

По лицу Таисии он видел, что она хотела уточнить, что именно он считает странным, но не успела.

— Кольцо, – выдохнул Лурье. – Я заметил его уже после того, как Аня привлекла мое внимание своим рассказом про похороненную дважды. И, конечно, сразу узнал. Этот старинный и очень дорогой перстень принадлежал моей бабушке по отцовской линии. У нее с моей мамой были натянутые отношения, как это часто бывает между свекровью и невесткой, поэтому перед смертью она отдала кольцо именно мне, а не папе. Со словами, что я должен подарить его только той женщине, которая станет для меня единственной.

— И вы отдали его Анне Михайловне.

— Да, это сделал по наитию, по какому-то глубинному внутреннему ощущению, что именно так, и только так будет правильно. Сначала я хотел вручить его Наде в качестве помолвочного, когда делал предложение, но так и не смог переступить через какое-то внутреннее противодействие. Просто купил обычное колечко в магазине, она и ему была рада. А когда Аня приехала и поселилась у меня, то я в какой-то момент почувствовал, что должен вручить ей этот изумруд. Прямо в тот момент. У меня в груди разгорелся какой-то огонь, который жег и требовал действия. И я подарил ей его. Когда Аня ушла, кольцо было единственным, что она унесла с собой. Видимо, просто забыла снять. Я был так счастлив, когда увидел, что она, спустя пятьдесят шесть лет, по-прежнему носит его. Значит, не забыла. Значит, все помнит. Так же, как и я.