Книга Комната отдыха, страница 4 – Ли Мие

— Это одно из условий игры. Да, не очень приятное, но прошу отнестись с пониманием. Мы будем сохранять тайну личности. Возможно, кому-то станет обидно, ведь не каждый день выпадает шанс поучаствовать в съемках. Но подумайте, действительно ли вам, обычным служащим, хочется, чтобы зрители узнали ваши настоящие имена? Уважение частной жизни превыше всего. У каждого из вас будет прозвище, связанное с пунктом опроса. Смотрите, тут сказано: «Шестой вечно бормочет себе под нос». – Сценаристка указала на экран. – Поэтому он и получил прозвище «Бормотун».

Сидевший напротив меня невзрачный мужчина, уже некоторое время ерзавший на стуле, негромко проговорил, словно обращаясь к себе самому:

— Ну надо же, я на первом месте. Значит, другие будут зваться «Лёд», «Тамблер», «Бумажный Стаканчик», «Кофейный Микс»…

Когда Бормотун дошел до «кофейного микса», я уловил короткое движение там, где сидела знакомая мне женщина. Ошибки быть не могло – она действительно та, за кого я ее принял. Снова перечитав список, я убедился, что Бормотун прав. Моим прозвищем здесь будет «Лёд».

— Все верно, уважаемый Бормотун. Остальные участники разобрались? – Убедившись в этом, сценаристка щелчком пальцев привлекла наше внимание и продолжила: – А теперь я расскажу об игре. Один из восьми участников лишь притворяется, то есть играет роль, придуманную продюсерами. Мы будем называть его Крот. Все данные о Кроте вымышлены и не связаны с его реальной жизнью. Тем не менее вам необходимо его обнаружить. Для этого вам предстоит наблюдать друг за другом в течение недели и сравнивать полученные подсказки. Они ведь вам потребуются, не так ли? Но будьте осторожны! У вас есть право запутывать остальных и мешать их поискам, потому что призовой фонд разделят только те, кто разоблачит Крота. Если же не будет ни одного правильного ответа, Крот получит и свою награду, и вашу.

Пока она говорила, я вспоминал свою последнюю игру в «Мафию». Было это еще в университетские годы, на студенческом выезде на природу. Если поиски Крота в нашей игре – то же самое, что поиски «мафии», то я не видел для себя каких-либо трудностей. Я всегда быстро определял, кто есть кто. Когда «ночь» в игре заканчивалась и все сидевшие кружком участники поднимали головы, «просыпаясь», я замечал особое выражение на лицах тех игроков, кому выпадало быть «мафией», – то было волнение, может быть, даже радость или гордость из-за того, что у них важная роль в игре, но вместе с тем напряжение и беспокойство, вызванные боязнью разоблачения. Конечно, они пытались скрыть свои чувства, и все-таки я улавливал их неясные тени.

Но кое-чего тогда я еще не знал. Точно такое же выражение появлялось и на лицах тех, кто пытался казаться спокойным, когда их публично обличали в недостойных поступках. В этом смысле все восемь участников, включая меня, выглядели в тот день одинаково.

С каждой секундой я все яснее понимал, почему Ли Ильквон отказался от обычного кастинга и сам искал исполнителей, а также почему сотрудники компаний рекомендовали ему того или иного коллегу. Мы оказались здесь потому, что нас не любили другие. И только Крот был исключением.

— А теперь предлагаю подняться этажом выше и осмотреть комнату отдыха, где пройдут съемки. Багаж оставляйте здесь, вещи перенесут в ваши комнаты, – все так же бодро объявила главная сценаристка, словно не замечая общего настроения.