Книга В объятиях его ненависти, страница 48 – Нина Северова

разглядывает и мне впервые не хочется пресечь это. Не бесит.

— А где больница?

— Внутри, — паркуюсь. Машина Глеба уже стоит.

— Это заброшенное здание, Асылжан, — всё-таки завелась.

— Сейчас всё увидишь, успокойся, — поражаюсь своему терпению.

Глеб выходит к нам, щурится от яркого солнца. Кивает мне и открывает заднюю дверь.

— Привет, — улыбается Милане. — Меня зовут Глеб, я твой врач. Можно на «ты», — это

уже Полине. — Пойдем, расскажешь, что случилось.

Кукла смотрит с недоверием, а девчонка вжимается в мать.

— Я сам, — вылезаю из машины и беру Милану на руки. Она обхватывает меня за шею и я

почти ломаюсь. Я не держал детей примерно… никогда. Но ведь Милана — дочь Полины,

это вообще другое.

Внутри воняет хлоркой и Милана чихает несколько раз. Полина идёт следом и воркует с

ребенком. Малявке будто вообще плевать, главное, что не в саду. Полина снимает

куртку и шарф с дочери, отдает мне. Смотрю на шмотки, такое всё маленькое. И

розовое. Логично, Милана же девочка.

— Давай посмотрим, — Глеб показывает рукой на кушетку и Полина садится рядом с

малявкой.

— Сделаешь больно, я тебя прибью, — смотрю на Глеба, а он закатывает глаза и лыбится.

— Для начала мне надо хотя бы посмотреть, неандерталец.

— Асылжан, пожалуйста, — Полина смиряет меня строгим взглядом и я сдаюсь. Отхожу в

сторону и наблюдаю.

Полине идёт быть матерью, сразу другая. Ласковая. Улыбается дочери, что-то говорит

успокаивающее.

В грудине замыкает и я еле дышу.

Возможно ли такое в моей жизни? Чтобы семья и ребёнок? А если мой ребенок, чтобы

прямо моя кровь?

Прикрываю глаза.

Столько лет я в себе давил это, а сейчас едва прикоснувшись меня выворачивает.

Но ведь возможно, да?

Милана спокойно сидит и позволяет Глебу осмотреть свою голову. Я знаю, что мама любит

преувеличивать, но сегодня она превзошла себя. Когда она позвонила и сказала, что

Милана разбила лоб и у ребенка всё в крови, я-то думала, там страшное. А в итоге

небольшое рассечение и крови — не море.

Нет, хорошо, что в реальности всё гораздо лучше. Но нервные клетки мне никто не

вернёт.

— Зашивать не надо? — уточняю.

— Нет. Обработаю и заклею пластырем, — Глеб отворачивается к полке, на которой лежат

медицинские инструменты и баночки.

Это место даже отдаленно нельзя назвать больницей. Как будто притон. Видимо Глеб

бандитский врач, вот Асылжан и привез нас сюда. Но он хороший специалист, Милана

даже не капризничает как обычно.

— С котиками, — дочь шепчет.

— А? — переспрашиваю.

— Пластырь.

— Ты хочешь пластырь с котиками? — наклоняюсь ниже.

Милана кивает, а Глеб смеётся.

— Извини, милая, такого здесь нет. Мои пациенты — это суровые мужики, им не до

котиков.

— Потом купим, — улыбаюсь.

Дочь кивает, но расстроилась немного.

Асылжан стоит чуть дальше и бдит за нами как стервятник. Забавно смотрится с вещами

Миланы. Как будто отец ждёт своего ребенка.

Медленно выдыхаю. Сейчас не время для плохих мыслей.

Милана общительный ребенок, но не думала, что она сразу пойдет к Асылжану на руки. И

назвала его пиратом, у меня аж корни волос покраснели. К счастью, мужчина не

обиделся, но я была готова к любой реакции. Надо с дочерью обсудить, чтобы она не

говорила сразу, что думает. Видимо этот момент в воспитании я упустила, хотя мы