Книга В объятиях его ненависти, страница 50 – Нина Северова

Грубовато, но заботливо.

— Это называется общение, припадочный. Люди сначала знакомятся, — Артём продолжает

улыбаться, но Милана игнорирует его. Её больше интересует собака. — Как тебя зовут?

— Милана.

— Красивое имя. Это твой дом на некоторое время, не стесняйся только, ладно?

— Ладно, — дочь улыбается, но не отпускает мою ногу.

— Пойдем в дом, надо пожрать, — Артём поднимается, а Асылжан снова берет Милану на

руки.

— Она в состоянии ходить ногами, — качаю головой.

— Потом походит, — Асылжан отмахивается. Ладно, мы ещё поговорим об этом.

В доме шумно. Аня держит на руках Лёшу и раздает указания Владу. Вчера видела

старшего мельком, издалека похож на Артёма. А вблизи — копия. Такой же кудрявый и

улыбчивый.

— Здравствуйте, — Влад бросает через плечо и натягивает толстовку поверх рубашки.

— Привет, — отхожу в сторону.

— Ты поел? — Артём проводит рукой по волосам сына. Когда мальчик кивает, мужчина

обнимает его за плечи. — А теперь в школу, водитель уже ждёт.

— Пока! Ой, то есть до свидания, — Влад быстро обувается и выбегает на улице.

— Доброе утро, — Аня устало улыбается. — У нас как обычно. Это твоя Милана?

— Да, — снимаю пальто. — Дочь, надо раздеться.

Надо, но девочка моя смотрит по сторонам и держится за Асылжана. Понятно, на мать

сейчас вообще плевать, но я почему-то не расстраиваюсь.

— Шмотки снять надо, малявка, — Асылжан всё-таки опускает её.

— Вещи, а не шмотки, — поправляю. Милана расстёгивает куртку и снимает. — Шапку тоже.

— Красивые волосы, — Милана смущаясь смотрит на Аню.

— Спасибо, — Аня отдает сына Артёму и обнимает Милану. — Когда ты в декрете это

особенно приятно слышать.

— Я говорю это тебе каждый день, — Артём сводит брови.

— У меня есть причины ставить твои слова под сомнения, — Аня закатывает глаза.

— Это ещё почему?

— Пойдёмте на кухню, завтрак готов давно, — Аня пропускает вопрос мужа мимо ушей и

берет Милану за руку. Дочь моя даже не посмотрела в мою сторону, пошла по своим

делам.

Асылжан не даёт мне пойти следом, хватает за талию и упирается пахом в поясницу.

— Эй, — разжимаю пальцы, но он давит сильнее. Разворачивает меня и хватает за скулы.

— Отпусти!

— Нет, — смотрит в глаза, а я кроме черноты ничего не вижу. — Никуда не денешься от

меня, Полина. Ни ты, ни твоя дочь. Вы — мои. Усекла?

Почему эта агрессия наводит меня на слёзы умиления?

— Значит, тогда, что ты — наш?

Лицо Асылжана меняется. Он приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но только выдает

хриплый стон.

— Ваш, — обнимает так сильно, что у меня хрустит где-то в середине груди.

Мужчины быстро поели и уехали в город. Асылжан за завтраком сидел рядом и задумчиво

смотрел на меня, потом на Милану. Не знаю, что творится в его голове, но перед

уходом, он взял меня за руку под столом и это было почти нежно.

— Хочешь посмотреть мультик какой-нибудь? — Аня спрашивает у Миланы, и я возвращаюсь

из своих мыслей.

— «Холодное сердце», — отвечаю за дочь.

У девочки загораются глаза. Конечно, мы этот мультик смотрели тысячу раз. Причем

смотрели все: я, бабушка и дедушка, а также наши соседи, у которых нет выбора не

слушать песню Эльзы на максимальной громкости.

— Сейчас включим, — Аня тянется к пульту и направляет его на огромный телевизор.

Наверное, в кинотеатре немного меньше экран, чем у них. — Я, кстати я только слышала