Книга В объятиях его ненависти, страница 53 – Нина Северова

внимание. Но не потому, что Асылжан спасательный круг, а потому что я сама хочу

думать о нем, как о своем мужчине. Пусть и не первом, но… единственном.

Три дня прошли в суете и переживаниях. Мужчины так и не вернулись домой и даже не

звонили. Охранники периодически заходили в дом и говорили, что всё в порядке, но без

подробностей.

Если всё в порядке, почему тогда они не приезжают на ночь? И даже без единого звонка

и смс-ки?

Родители мои сидят под замком. Артём и Асылжан сказали им ждать разрешения и самим не

выходить из квартиры. Мама собрала вещи Миланы, какие у них были и передала. В свою

квартиру незнакомого человека я не пустила, так что, хожу в одежде Ани. Валя тоже с

нами. Складывается ощущение, что мужчины специально нас собрали в одном месте для

безопасности. Страшно это всё.

Дни тянутся. Мы по очереди нянчимся с Лёшей, который плохо спит и почти не берет

грудь. Аня измотана, но наша помощь хоть немного облегчает ей это время.

Не могу уснуть. Уже далеко за полночь, а сна ни в одном глазу. Милана ворочается и

пинается, спать с ней невозможно. Дома у нас разные комнаты, и спим мы раздельно. А

сейчас я переживаю за Асылжана, так ещё и пытаюсь не нарваться на пинок дочери.

Состояние не очень.

Встаю и надеваю домашние штаны. Выглядываю в окно, а там лес и ничего не видно.

Иду в комнату Асылжана, чтобы… Не знаю. Запах его почувствовать. Когда открываю

дверь, слышу звук воды. Свет в комнате не горит, а дверь в ванную прикрыта. Приехал

и даже не сказал?

Включаю ночник и замечаю вдоль шкафа кучу вещей. Наверное, постирать надо.

Поднимаю глаза, на светлой двери ванной — красный след от ладони.

Сглатываю.

Асылжана опять ранили?

Заглядываю в ванную и в этот же момент выключается вода. Асылжан открывает шторку и

смотрит на меня.

Целый. Новых следов не видно. На груди и плече зашитые раны от осколков, на рёбрах и

бедрах пару синяков.

— Нравится? — спрашивает.

— Впечатляет, — отвечаю также, как и в наш первый раз.

Асылжан сжимает челюсти и жевалки напрягаются. Он снял повязку и выглядит без нее не

так устрашающе.

— Тебя не было три дня, — снимаю полотенце с крючка и отдаю мужчине. Асылжан вытирает

лицо и я смотрю на его промежность, которая за секунду среагировала на мое внимание.

Мужчина вылезает из ванной и кладет полотенце на стиральную машину.

— Что ты хочешь узнать?

— Всё. Что случилось? — кладу руку ему на грудь.

— Очередная херня случилась, Полина, — хрипит.

— Три дня, Асылжан.

— Хочешь, чтобы я рассказал сколько убил за это время или покалечил? — хватает меня

за подбородок.

Я смотрю в правый глаз. На веке мелкие шрамы, а сам глаз будто мутный. Асылжан

тянется к раковине и надевает повязку.

— Зачем? Я не…

— Чтобы не пугалась.

Асылжан агрессивный и злой. Между нами несколько сантиметров, а как будто километры.

Уезжал он совершенно другим.

— Так я и не пугалась, — встаю на носочки и снимаю повязку. — Не прячься от меня.

Тебе нужен врач? На двери кровавый след.

— Ты нужна, — кладет руки мне на ягодицы и сильно сжимает.

— Асылжан, я переживала, — обнимаю его за шею, когда поднимает меня на руки. — Ты мог

хотя бы позвонить?

— Не мог, девочка моя.

От этого обращения у меня всё падает, а потом поднимается. Почему он злится, но при

этом говорит нежности? Потому что это Асылжан, больше нет объяснения.