Книга В объятиях его ненависти, страница 55 – Нина Северова

Жалость плохое чувство, но Асылжан словно извиняется.

— Отдыхай, — целую его в щёку.

— Не уходи только, ладно?

У меня в груди жжет от его слов. Почему ты такой?

— Когда Милана проснется, мне надо будет встать, Асылжан, — укрываю его.

— Хорошо. Но до этого не уходи.

Асылжан засыпает почти сразу, держит меня за талию и во сне сжимает пальцы. Какой же

он всё-таки странный.

Злой, агрессивный, грубый, недовольный. Но иногда такой уязвимый, что я забываю каким

он может быть невыносимым.

— Я тоже скучал, — двигается ближе и закидывает мои ноги на себя.

Открываю глаза и в лицо хреначит солнце. Ненавижу. Всегда закрываю шторы, но вчера я

вообще не помню как вырубился. Полина выжала из меня все соки и я отключился.

Приподнимаю голову, кукла уже свалила. Жаль.

Голова тяжёлая, я уже не в том возрасте, чтобы скакать и не спать по несколько дней.

Мышцы ломит, как будто меня били, а не я.

Разошелся. Что-то совсем повело. Пока по роже от Артёма не получил, не пришел в себя.

Захожу в ванную и включаю свет. Да уж. Вид у меня ещё хуже, чем после бухича. Пожрать

бы. Но сначала помыться.

Включаю воду и открываю гель для душа. Полина вчера мыла меня, чуть не слил ей в руку

как пацан. Вроде ничего «такого», а стояло так, что можно было стены ломать.

Стерва.

Но заводит.

И не только для секса, а вообще.

Подставляю лицо под душ, пытаюсь проснуться. Может она зайдет сейчас, как вчера? Нет,

сейчас день и дочь не спит, она не будет. А я бы хотел… Несколько раз.

Всё, замолкни.

Выхожу из ванной, надеваю футболку и спортивные штаны. Хочу увидеть куклу. И малявку

тоже. Давно они не спят?

В гостиной толпа. Дёма сидит на диване и пожирает глазами Валю, которая держит на

руках Леху. Артём базарит с Владом на полу, а Аня и Полина сидят за столом.

— Где малявка? — сажусь рядом с Полиной. Красивая, пиздец.

— Рисует, — кивает вправо. Милана сидит за столешницей и чиркает фломастерами. — И

тебе доброе утро, — кукла заглядывает в лицо.

— Есть будешь? — Аня поднимается из-за стола и щелкает чайник.

Киваю.

— Не сказать, что оно доброе.

— Почему? — Полина кладет ладонь на мое бедро и я почти вздрагиваю.

— Ну так ты свинтила, — сглатываю. — Просыпаюсь, а тебя нет.

Почему я несу эту херню?

— Милана рано проснулась и я ушла к ней, — кладет голову на мое плечо, и у меня от

желудка до груди горит. Изжога? Этого ещё не хватало.

— Это не отменяет того, что ты свалила, — опускаю голову ниже и вдыхаю запах ее

волос.

Бля. Ну что со мной?

Грёбаные сопли. Соберись.

— Мам, смотри, — малявка показывает Полине свою мазню.

— Похоже на лошадь, — смотрю на рисунок. — Только у лошадей не бывает розовый гривы.

— Бывает, — девчонка хмурит брови. — В парке.

— Крашеная волосня, — отмахиваюсь. — У обычных лошадей она натурального цвета.

— Асылжан, — Полина качает головой. — Ты умница, Милана. Очень красиво получилось.

— Плохо? — малявка поднимает на меня глаза-бусинки и так смотрит, будто я котенка

сожрал перед ней.

— Красиво, — скалюсь. Жду, что она разноется от моего лица, но она улыбается. И всё?

— Спасибо, — Полина проводит пальцами по моему предплечью и я чувствую мурашки. –

Милана хорошо рисует для своего возраста и ей важно слышать похвалу.

— Я бы всё равно сказал, что красивая мазня.

— Это рисунок.